Ведь Минместпром отвечал за все жилищное (и социальное) строительство в республике, но я даже понятия раньше не имел, сколько и как всего у нас намечено выстроить и сколько ресурсов на это страна пускает. А заодно я узнал, что вот уже три года СССР, еще не полностью оправившийся от последствий войны, тратил буквально миллиарды на создание целой индустрии, которая должна была обеспечить людям нормальную жизнь. Все мои предшествующие потуги «дать людям жилье» на этом фоне выглядели детскими играми в песочнике: в стране только заводов по производству башенных подъемных кранов было четыре построено и запущено, три завода выпускали автокраны, а всего предприятий, производивших разнообразную строительную технику, уже было больше полутора сотен. И только в РСФСР было запущено больше ста шестидесяти заводов про производству сборного железобетона. Причем эти заводы вовсе не безличные блоки должны были производить: оказывается, по прямому указанию Сталина архитекторами были разработаны больше полусотни «типовых архитектурных орнаментов» для того, чтобы выстроенные из блоков здания были еще и красивыми (и разными, не выглядящими унылыми штамповками барачного типа). А формы для изготовления бетонных элементов вообще изготавливались из каких-то безумно дорогих сталей – но только такие могли на заводах прослужить достаточно долго. И я вспомнил, как в свое время отец моего приятеля рассказывал, что «при Хрущеве на два года задержали программу массового строительства из-за того, что дорогущий металл отправили за границу в виде металлолома, а затем два года из дерьма делали «упрощенные» новые формы для бетона».
А еще были выстроены и запущены несколько трубных заводов, заводы по производству различной арматуры от кранов для воды и ручек для дверей и окон до теплообменников горячего водоснабжения и централизованных отопительных систем. И буквально с нуля была создана целая промышленность по изготовлению керамических канализационных труб, способных работать в эпицентре ядерного взрыва – а под это три научно-исследовательских института организовали, которые занимались разработкой «оптимальных систем канализации». Ну да, гадят-то люди много, и в канализацию много чего спускают – и все это требовалось аккуратно и «незаметно для жителей населенного пункта» куда-то деть и там правильно переработать, чтобы не засрать всю окружающую город местность…
А еще я узнал, что у Зинаиды Михайловны была отдельная статья расходов, скромно озаглавленная «Хотелки Шарлатана», и запланированные (заранее запланированные, еще до того, как я с какой-то новой идеей к ней приходил) суммы меня приятно порадовали. По этой статье исключительно разные исследовательские программы финансировались, и по этой статье финансирование шло…
Точнее, по этой статье стояло ограничение для бухгалтеров планового отдела министерства, ограничение в «десять процентов от доходов, полученных от программ, инициированных Шарлатаном за предыдущие три года». И меня удивила даже не щедрость Зинаиды Михайловны, а получаемые по этой статье суммы: оказывается, я-то довольно много «наработать» успел. Ну и «расходная часть» этой статьи меня порадовала: некоторые идеи я просто так, вскользь упоминал, а специально выделенные люди идеи мои рассматривали и запускали в работу. Таким образом в Дзержинске появился «местпромовский» Институт тонких пленок, который сего-то меньше года как заработал, но уже начал денежку в бюджет приносить, причем не особо и мелкую.
Вообще-то магнитофоны в стране производились уже четвертый год, сначала киевляне начали выпускать страшного монстра под названием «Днепр», затем еще несколько заводов подключилось, а в Москве вообще приступили к производству «репортерского» переносного магнитофона, работающего на батарейках. Правда, чемодан с батарейками репортеру должен был специально выделенный очень крепкий мужик носить, но не в этом суть. Суть было в том, что пленку для магнитофонов в СССР пока никто не делал, и использовалась пленка германская, причем ацетатная. А в институте тонких пленок придумали, как делать пленку уже лавсановую, причем ее стали там же, на опытном заводике института, и выпускать. И пленку они уже выпускали двух видов: толстую, как основу для кино- и фотопленок, и совсем тонкую, как основу для пленок магнитных. К тому же последнюю они придумали как сразу магнитным лаком покрывать – а вот это было уже по-настоящему интересно. И я, бросив все прочие дела, помчался в Дзержинск: это же ведь совсем недалеко. А то, что за эту поездку я очень больно получил по мозгам от соседки, было уже не очень-то и страшно…
