Вообще-то Светлана Андреевна мне головомойку устроила не сразу как я вернулся из Держинска, а вообще через день, в воскресенье. Когда все мои родственники убыли в Кишкино. То есть убыла лишь Валька, остальные по стройотрядам еще в июне разбежались, а она на лето работать устроилась в университете. Но по воскресеньям каждый раз уезжала домой, и соседка, похоже, именно того, когда я один останусь, и дожидалась. Впрочем, я так и не понял, почему: она ко мне зашла, сказала, как обычно, «мы сейчас в одно место съездим», усадила меня в свою машину и мы поехали. Вот только не на аэродром и не в Кремль, а к ней на работу: ее служба размещалась в небольшом домике на Краснофлотской. Домик снаружи выглядел так, как будто его вообще не ремонтировали с времен, когда улица еще называлась Ильинкой, но внутри он оказался очень даже ничего. И, несмотря на воскресный день, в приемной перед кабинетом, который меня завела Светлана Андреевна, сидел за столом молодой парень, явно не простым секретарем подрабатывающий.
Соседка завела меня в кабинет, отделенный от приемной двойной дверью с очень интересным тамбуром, усадила в кресло, сама села за стол:
– Ну что, Володя, поговорим? Ты уже давно не мальчик, через год совсем взрослым станешь, а ведешь себя как мальчишка. И ведь сам же прекрасно понимаешь, что половина того, что ты делаешь, сильно связана с оборонной промышленностью и является вещами секретными, а сам…
– Я никаких секретов не разглашаю!
– А я не об этом говорю. Ладно, давай с другой стороны зайдем. Ты и мальчиком был очень необычным, много всякого и очень полезного придумал и даже как-то заставил множество людей тебе помочь эти, опять повторю, очень полезные дела сделать. Но… опустим работы, связанные с обороной, хотя они вообще все оказываются связанными, но и внешне совершенно мирные твои дела очень многих людей заставляют нервничать. И черт бы с иностранцами, ты изрядно портишь жизнь и многим советским… гражданам. Которых лично я товарищами назвать при всем старании не могу, но они в состоянии тебе жизнь очень сильно испортить.
– Вы о тех, кто приходил по мою душу в университет?
– Нет, там просто… В общем, ты в чем-то был прав, в республиках довольно многие… граждане слишком уж озабочены местечковыми вещами и часто дела ведут в ущерб всему Советскому Союзу, вот и на Украине решили себе забрать самых перспективных ученых. Послали гонцов, чтобы сагитировать лучших студентов и аспирантов на Украину перебраться, а чтобы им руководство учебных заведений особо в этом не мешало, отправили с такой миссией руководителей местной милиции. Можешь гордиться: по твою душу к нам прибыл лично заместитель МВД республики! И я уже, кстати, отправила представление тебя на очередную правительственную награду: ты тем, что сразу побежал мне о безобразии доложить, сильно помог пресечь эту, в общем-то совершенно незаконную, акцию. Но не в том дело… – она замолчала, и я , не удержавшись, поинтересовался:
– А в чем?
– В том, что твои проекты часто очень сильно мешают некоторым товарищам из республик в карьерном росте, и они на тебя очень, очень из-за этого злы. То есть они злы не конкретно на тебя… – она опять замолчала, но, увидев, что я снова хочу ее о деталях расспросить, рукой сделала жест, призывающий меня заткнуться:
– Не торопи меня, я думаю, как бы это тебе объяснить попонятнее. Возьмем последний пример: ты поперся в Дзержинск в Институт тонких пленок…
– Но они пока что единственные, кто может сделать кое-что очень мне нужное!
– Я же сказала: молчи и слушай. Когда ты только придумал, что такой институт, причем с довольно мощным опытным заводом, может оказаться стране крайне необходимым, мы постарались сделать так, чтобы вообще никто не понял, что он учреждается по твоему предложению. Потому что институт этот своим появлением фактически отменил строительство химического комбината в Шостке и аналогичного уже научно-исследовательского института в Ирпене. А это задавило амбиции сразу десятка так называемых академиков украинских наук, – Светлана Андреевна при этих словах как-то хищно улыбнулась, – и сэкономило Союзу почти что четверть миллиарда рублей. Которые, как ты сам понимаешь, украинские академики и их покровители в республиканском правительстве получить и промотать уже не смогли. Но мы-то буквально наизнанку выворачивались, чтобы никто не смог связать появление этого института с тобой – а ты туда поперся чуть ли не во главе праздничной колонны и, возможно, проявил свою связь с институтом. Хорошо еще, что в институте твой заказ все же посчитали достаточно важным и пошли его регистрировать в первый отдел, но ведь ты им по секретность работы вообще ничего не сказал!
– И что? Мне теперь что ли вообще ничего не делать чтобы никто не догадался что я что-то собираюсь изобрести?
