Когда есть ассемблер для машины, можно уже относительно приличные программы писать. Вот только чтобы писать программы, требовались программисты – а их пока еще не было. Вообще не было – но были математики, которые, если им дать основы знаний в области программирования, могли все же небольшие программки составить. Совсем небольшие, но если правильно распределить задачи между людьми, то в результате может получиться что-то уже интересное. А интересное я для ребят уже придумал.
Правда, тут возникла мелкая неувязочка: все студенты, аспиранты и преподаватели, оставшиеся на лето в университете, были заняты в проекте по созданию и доработке вычислительной машины, а все, этим не занявшиеся, разъехались по стройотрядам. Но мне все же удалось сколотить небольшую, человек в пятнадцать, группу, которая все же занялась написанием разных модулей на ассемблере, причем в группу входило и несколько человек из индустриального (то есть все же уже политехнического) института, и даже четыре девчонки из педагогического. И сразу пятеро молодых парней, которых мне прислала соседка, так что я вообще не знал, откуда они – но математику парни знали более чем неплохо. И вся эта команда с огромным энтузиазмом занялась разработкой… в общем, это можно было назвать чем-то вроде интепретатора бейсика. Вот только я, слегка так пораскинув мозгами, решил все же не на английский опираться, а на латынь, потому что незачем «работать на вероятного противника». И поэтому переменные у меня в языке объявлялись как var от слова variabilis (и пусть хоть кто-то скажет, что это не так) для числовых переменных и lit для строчных, а конструкция «если-иначе» записывалась как si-alt (и тут уж точно никто не придерется), а внутренние блоки заканчивались кодом fin. В первом варианте интерпретатора я просто «оставил место для функций», реализацию этой опции оставив на потом, зато все остальное алгоритмически было реализовать исключительно просто. И, что было особенно важно, такой код можно было не только интерпретировать, но и транслировать в машинные команды, в будущем, конечно, транслировать – а это уже открывало совершенно новые горизонты. Тоже на будущее, и я все же хорошо помнил, что такое «горизонт»: воображаемая линия, достичь которой невозможно. Ну, невозможно, но никто же не запретит к этому стремиться?
Язык, конечно, получился очень корявым, однако уже в середине августа удалось получить первый как-то работающий вариант. То есть теперь появилась возможность определять переменные (пока только числовые), выполнять над ними четыре арифметических операции, вводить в программу данные с перфолетны и выводить на перфоленту результаты расчетов. С тем, чтобы потом, в спокойной обстановке, эти результаты напечатать на телетайпе, к которому присобачили восьмидорожечную ленточную читалку. Вывод шел пока только на перфоленту потому, что сделанный в политехе перфоратор пробивал в ленте дырки со скоростью проядка двухсот символов в минуту, а телетайп печатал впятеро медленнее. Я так извращаться, чтобы что-то посчитать, просто не смог бы – а вот люди, которые в жизни слаще морковки ничего еще не ели, просто накинулись со своими задачами на комп. Разные люди, и некоторых даже куда-то в экзотические места посылать было крайне неудобно, так что мне пришлось отдельное «собрание» по этому поводу созывать. Небольшое такое собрание, на котором только три человека присутствовали: я, соседка и Зинаида Михайловна:
– Милые дамы, – начал я, и Светлана Андреевна сморщилась, как будто лимон сырком сжевала, и Зинаида Михайловна широко улыбнулась, – я собрал вас, чтобы сообщить пренеприятнейшее известие…
– И кто у нас в роли ревизора? – не удержалась соседка.
– Никто. У нас известие иного плана: из-за наплыва желающих что-то посчитать мы не можем этим желающим дать нормальный инструмент для того, чтобы они могли посчитать то, что они хотят. У меня в группе разработкой системы для написания программ не специалистами по вычислительным машинам занимается двадцать пять человек, и каждому, чтобы свою часть работы сделать, нужно минимум час в сутки машинного времени выделить – а разные гости занимают уже на свои работы часов по двадцать. Причем они даже не понимают, что занимают его напрасно – и вот с этим нужно как-то бороться.
– Ну и борись, мы-то тут причем? – недовольно поинтересовалась Светлана Андреевна.
– Я же не распоряжаюсь доступом к вычислительной машине, этим как раз вы занимаетесь…
– А я не занимаюсь, – тут же встряла Зинаида Михайловна.
