— Я хочу, чтобы в докладе прозвучало отдельным пунктом: пациенту с самого начала следовало сделать общую анестезию. Тогда мы могли бы свободно войти в брюшную полость, когда в этом возникла необходимость. Понятно, вероятность регургитации все равно оставалась, поскольку желудок был полон, но это случилось бы в начале операции. Летальный исход стал результатом неверного наркоза, а не хирургического вмешательства. Очень досадно, случай портит мою статистику.
— То есть, по-вашему, вина лежит исключительно на анестезиологе? — не веря собственным ушам, уточнил Ной.
— Львиная доля вины, — подтвердил Мейсон. — Ну еще приемный покой подкачал. Они должны контролировать поступающих и убедиться, что пациент явился натощак.
— Ясно. Спасибо, доктор Мейсон, что уделили время, — сказал Ной, поднимаясь.
— Позвольте еще разок напомнить вам: не превращайте данный случай в дискуссию по поводу конвейерной хирургии. Хоть мне и пришлось задержаться в другой операционной, это не имеет отношения к делу. Вы меня хорошо поняли?
— Вполне, доктор Мейсон.
— Вот и отлично. Приятно видеть вас в качестве главного ординатора нашей клиники. Будет настоящей трагедией, если ваш дополнительный год обучения завершится прежде срока. — По лицу Мейсона расползлась фальшивая ухмылка. Он так и остался сидеть в кресле, поглядывая на стоящего перед ним Ротхаузера.
Ной снова кивнул, повернулся и вышел из кабинета. Стоя в холле и нажимая на кнопку вызова лифта, он вдруг почувствовал, как в груди бешено колотится сердце. И хотя неделю назад Мейсон уже пытался запугать его, Ной не ожидал, что Дикий Билл будет настолько откровенен в своих угрозах. Если события пойдут по худшему сценарию, Ной лишится места в БМБ — и это в самом конце долгой одиссеи, когда мечта всей его жизни, можно сказать, совсем рядом.
Ной снова ехал в пустом лифте. Достав из кармана мобильник, он дрожащими пальцам набрал сообщение: «Встретился с врагом. Плохо, как и ожидалось. Зайду сегодня вечером» — и нажал на «Отправить». Почти в тот же миг на дисплее появились пляшущие точки: Ава писала ответ. Когда двери лифта раскрылись, пришло сообщение: «По крайней мере, с этим покончено. Жду не дождусь подробностей». Завершался текст хохочущим смайликом.
Несколько приободренный посланием Авы, Ной вышел на втором этаже, намереваясь вернуться по крытому переходу в Стэнхоуп-Билдинг и отыскать главного ординатора по анестезиологии. Поначалу Ной вынашивал идею поговорить с доктором Кумаром, но после замечания Авы, что они близкие друзья с доктором Мейсоном, решил не рисковать. Однако, несмотря на показания младших коллег доктора Лондон, Дэвида Уайли и Гарри Чона, Ною хотелось услышать более компетентное мнение.
Ной пришел слишком рано, до назначенной встречи оставалось время. Поэтому, свернув на Луисбург-сквер, он замедлил шаг и окинул взглядом площадь, погруженную в мягкий предвечерний свет. Сегодня он оказался здесь засветло: закат начнется только через полчаса. На травянистой лужайке, как и накануне, играли дети, их голоса эхом раскатывались в замкнутом пространстве окружающих площадь домов. Солнечный свет заливал фасады зданий, расположенных выше по склону холма, а та сторона, где находился дом № 16, уже погрузилась в тень.
Немного не доходя до особняка Авы, Ной остановился и снова взглянул на часы. Он не хотел являться раньше срока, опасаясь показаться нетерпеливым, однако себе не мог не признаться: ему действительно не терпелось увидеть Аву. Занимаясь делами в течение дня, он с радостью вспоминал, что сегодняшний вечер они снова проведут вместе. Возможность встретиться с ней наполняла восторгом, которого Ной не испытывал с отрочества. Но поскольку Ава уже дала понять, что не желает вступать в отношения с коллегами по клинике, действовать следовало осторожно, чтобы не вспугнуть ее.
Пока Ной топтался на тротуаре, дверь дома № 16 открылась. Ноя охватила паника: что делать, развернуться и бежать? Но прежде чем он успел броситься наутек, на пороге показалась Ава. Заметив Ноя, она призывно помахала ему рукой.
Он нерешительно помахал в ответ и направился к ней. А мгновение спустя в дверном проеме возникла еще одна фигура. Это был стройный, прекрасно сложенный мужчина лет тридцати. Гость Авы, одетый в свободные черные брюки и белую футболку с V-образным вырезом, выглядел еще более спортивным, чем хозяйка дома. Даже на расстоянии Ной видел, какие у него рельефные, налитые силой бицепсы; казалось, обтягивающая их хлопчатобумажная футболка вот-вот лопнет. Ной невольно сравнил свое тело с могучим торсом атлета. Увы, сравнение получилось не в пользу Ротхаузера. Как раз в тот момент, когда он приблизился к крыльцу, мужчина легкой пружинистой походкой сбежал вниз и дружелюбно кивнул Ною. Тот кивнул в ответ и начал взбираться по гранитным ступеням к стоящей на площадке Аве.
— Завтра в это же время! — крикнула она вслед уходящему гостю.
