Но чем дольше он размышлял, тем больше возникало вопросов. Ной вдруг сообразил, что у подруги должно быть нечто вроде короткого отпуска. Всю последнюю неделю она работала без выходных, включая и минувший уик-энд. Мысль о том, что доктор Лондон редко работает больше пяти дней подряд, не приходила ему в голову, поскольку для самого Ноя такой распорядок был привычен. Тогда тем более странно, что она ни словом не обмолвилась о запланированном отпуске.
— Вероятно, какая-то чрезвычайная ситуация, — вслух произнес Ной в тщетной попытке удержать радостное настроение, рассеивающееся как утренний туман. — Конечно, она спешила. И при первой же возможности напишет подробнее. Нужно только подождать.
Увы, самоуговоры не увенчались успехом. Ведь Аве ничего не стоило прибавить хоть пару ласковых слов, даже в таком коротеньком сообщении, и все выглядело бы совершенно иначе.
Ной попытался восстановить пошатнувшуюся самооценку, придумав другое объяснение. Учитывая, сколько времени Ава проводит в социальных сетях, ей, возможно, невдомек, что любовника заденет ее внезапный отъезд без предупреждения и холодность сообщения. Привычка к виртуальным коммуникациям с их скудостью невербальных сигналов, присущих живым контактам в реальном времени, сделало Аву менее чуткой к настроению других людей. По ее собственному признанию, она вращалась в пространстве, где все решается щелчком мыши и беседу с виртуальным собеседником можно прервать без особых церемоний. Судя по чудесной близости, которой любовники наслаждались все это время, Ава ни за что не хотела бы намеренно обидеть Ноя. Скорее всего, ее поступок был оплошностью, но никак не целенаправленным действием.
Ротхаузер вскочил: вместо того чтобы сидеть в раздевалке и жалеть себя, лучше самому позаботиться о тех, кто нуждается в помощи и сострадании. Он скинул мятый операционный костюм и переоделся в белые брюки и куртку, в которых обычно ходил по больнице. Ной даже решил забежать по дороге в прачечную и взять свежевыстиранную и отутюженную униформу, чтобы выглядеть как можно опрятнее. Работа для молодого врача всегда была спасением; именно так он пережил уход Лесли.
Пятнадцать минут спустя Ной уже вышагивал по отделению, созывая свою армию ординаторов и выводя их на поле боя — вечерний обход. Он перемещался из палаты в палату и, охваченный рвением, требовал от каждого ординатора-новичка детального отчета о состоянии вверенных ему пациентов. Ротхаузер придирался к мелочам, задавал уточняющие вопросы и выяснял, знакомы ли ординаторы с новейшими статьями в медицинских журналах. В результате рутинная процедура превратилась в полноценный семинар.
Когда с обходом было покончено, Ной навестил прооперированных им пациентов, расспросил о самочувствии, рассказал, как вести себя в дальнейшем, и выписал троих. Затем зашел к двум пациентам, назначенным на завтра. Обоих перевели в клинику из больниц в западной части штата, где их неудачно прооперировали, и теперь требовалось повторное хирургическое вмешательство.
Поскольку на отделении работы больше не осталось, Ной спустился на третий этаж в кабинет ординатуры. К счастью, здесь было пусто: все сотрудники давным-давно разошлись по домам. Ротхаузер собирался почитать кое-что в «Анналах хирургии» и подготовиться к ближайшей конференции по науке. Но, усевшись за компьютер, помедлил мгновение и набрал в поисковой строке «Университет Бразоса».
Сайт производил впечатление: более двухсот фотографий, на которых были изображены многочисленные учебные корпуса из кирпича, стекла и бетона.
Ноя удивило обилие растительности на территории университета: ему казалось, что Западный Техас напоминает выжженную солнцем пустыню. Позади городка виднелась плоская равнина, уходящая за горизонт и сливающаяся с небом, неправдоподобно высоким и величественным. Ной никогда не бывал в Техасе, он вообще не принадлежал к той категории людей, которых можно назвать заядлыми путешественниками. Дальше Южной Каролины он не выбирался, да и то в школьные годы вместе с родителями.
Ной заглянул в раздел сайта, посвященный медицинскому факультету и клинике. Больница выглядела даже более современной, чем остальные университетские постройки. Центру Сэма Уэстона посвящалась отдельная страница, где его называли одним из ведущих мировых центров, обучающих врачей на роботах-симуляторах и медицинских манекенах. Ной щелкнул по фотогалерее, и перед ним открылась целая серия снимков: прекрасно оборудованные аудитории общей площадью тридцать тысяч квадратных футов не шли ни в какое сравнение с тесными классами в цокольном этаже Стэнхоуп-Билдинг, в которых вечно не хватало места. Продолжая разглядывать интерьеры, Ротхаузер подивился реалистичным симуляторам родильного отделения, реанимации на несколько кроватей, неотложной помощи и травматологии, а также двум полностью функционирующим операционным. Ною не составило труда вообразить, как Ава отрабатывает здесь различные навыки, в том числе умение справляться со сложными случаями вроде злокачественной гипертермии.
