— Нет! — произнесла она, чувствуя, как у нее шумит кровь в ушах и бешено колотится сердце. Сделав успокаивающий вдох, она наконец осознала, что сейчас Джеймс свободен от всяких моральных обязательств. Так вот почему его квартира смотрится по-другому: из нее исчезли все женские вещи! У Моники перехватило дух от открывающихся в связи с этим перед ней новых возможностей. Но не слишком ли она торопится с выводами? Не обидела ли она своим бестактным вопросом хозяина дома?
Джеймс заметил, что она смутилась, и поспешил ее ободрить, с улыбкой воскликнув:
— Мне следовало тебя предупредить, но, честно говоря, мне надоело повторять одно и то же всем своим знакомым! Надеюсь, ты на меня не в обиде?
— Нет, конечно! — энергично заверила его Моника. — Однако для тебя этот разрыв наверняка был болезненным. Я сама прошла через нечто подобное и понимаю, как тяжело терять частицу собственной жизни.
Джеймс пожал плечами:
— Я сам так решил! Конечно, первое время я без нее скучал, но потом привык к одиночеству и даже стал входить во вкус свободы.
Моника делала вид, что внимательно его слушает, но в действительности лихорадочно соображала, почему он пригласил ее к себе. Следует ли понимать это приглашение как проявление интереса к ней? Или ему просто захотелось поболтать с кем-нибудь за бокалом вина? Так или иначе, но пока Джеймс не пытался с ней флиртовать.
— Ты чем-то огорчена? У тебя расстроенный вид. Я тебя утомил? — спросил он.
— Извини, я задумалась о своем… — ответила Моника.
— Я не перестаю удивляться, что Хиллари не сообщила тебе о том, что мы расстались, — сказал Джеймс. — Как мне известно, она перемывает мои косточки с каждым, кто готов ее выслушать. И конечно, во всем винит только меня.
— Мы с ней редко общаемся в последнее время, — сказала Моника. — Похоже, нашей дружбе пришел конец.
— В самом деле? — спросил, удивленно вскинув брови, Джеймс.
Моника сделала глоток вина, надеясь, что это поможет ей успокоиться.
— Вы с ней встречались, после того как расстались? — наконец спросила она, вспомнив, что между Джеймсом и Хиллари и раньше случались временные размолвки, однако это не помешало им оставаться любовниками на протяжении трех лет.
— Как-то раз она пришла ко мне без предупреждения ночью. Мы окончательно выяснили отношения и решили, что нам лучше расстаться навсегда, — ответил Джеймс. — Эта нервотрепка нам обоим надоела. Наверное, мы изрядно устали друг от друга. Честно говоря, я чувствую себя никому не нужным стариком.
— Но ведь мы с тобой почти ровесники! — возразила Моника.
— А я чувствую себя дряхлым старцем! — покачал головой Джеймс.
— Это пройдет, уверяю тебя!
— Ты знаешь лекарство от старости?
— От уныния — да! Найди себе… — Моника осеклась, едва не произнеся «девушку», — найди себе какое-нибудь интересное занятие, — наконец договорила она. — Ты увлекаешься футболом? Или каким-то другим видом спорта? А как насчет коллекционирования марок?
Джеймс с сомнением пожевал губами:
— Что ж, над этим стоит подумать.
Они проговорили еще час. Джеймс, как ей показалось, был искренне благодарен ей за компанию. Моника постепенно расслабилась и привела в порядок свои мысли. Однако так и не избавилась от легкого возбуждения. Похожее волнение она впервые испытала в подростковом возрасте, узнав от своей школьной подружки, что нравится Даррену, парню, по которому она втайне вздыхала. Сейчас перед ней сидел зрелый обаятельный мужчина, одинокий и, похоже, испытывающий к ней неподдельный интерес. Ей трудно было отделаться от навязчивого ощущения, что между ними завязывается ниточка. Только бы не порвать ее каким-то неловким поступком или необдуманным словом!
— Пожалуй, мне пора домой, — сказала она, решив, что в ее нынешнем состоянии ей лучше вовремя ретироваться. — Я вызову такси.
Джеймс промолчал. Моника подошла к телефону. Внезапно Джеймс встал. Моника испуганно сжала в руках аппарат, подумав, что он хочет отобрать его у нее и настоять, чтобы она осталась у него на ночь. Но он вышел в кухню и, включив воду, стал мыть посуду.
Такси приехало спустя несколько минут. Джеймс обтер влажные руки полотенцем и пошел провожать гостью до двери. В коридоре она остановилась и сказала:
— В следующий раз ты непременно должен отужинать у меня. Мне неудобно каждый раз вынуждать тебя мыть грязную посуду.
Словно бы не слыша ее, Джеймс нежно обнял ее за талию и произнес:
— Я так рад тебя видеть!
— Я тоже очень рада тебя видеть! — сказала Моника. Их головы начали сближаться. Пальцы Джеймса сжали ее ягодицу. Снаружи донеслись нетерпеливые сигналы такси.
— Мне нужно идти, — прошептала Моника.
Их губы соприкоснулись и слились в долгом и страстном поцелуе. Джеймс порывисто прижал ее к себе, и она обняла его за плечи, чуть не разрыдавшись от радости. Он впился пальцами в ее напрягшиеся округлые ягодицы, и в этот момент в дверь постучался разъяренный таксист.
— Вы поедете или нет? — крикнул он в щель почтового ящика.