Их горячие тела словно бы сплавились, рты наполнились сладостью, губы слиплись, и только языки выплясывали причудливый ритуальный танец, предшествующий соитию. Им обоим хотелось верить, что вся их предыдущая жизнь была увертюрой к этому божественному моменту. Моника вдохнула чистый запах тела Джеймса и совершенно разомлела. Сил у нее осталось только на то, чтобы поглаживать ладонью его лицо, ощупывая пальцами нос, щеки и подбородок. Он осторожно взял ее за руку и тихо произнес:
— Пошли!
Они прошли в гостиную, держась за руки, и он закрыл дверь, словно бы опасаясь, что она убежит. На стенах мелькали их тени и отблески зажженных свечей, шторы на окнах были плотно задернуты. Играла негромкая музыка, пахло воском и цветами, стоящими в хрустальной вазе. Моника наклонилась и, вдохнув их аромат, промолвила:
— Какой чудесный запах! Я никогда не видела здесь раньше цветов!
— Мне хотелось сделать тебе сюрприз, — сказал Джеймс.
— Благодарю, это очень мило с твоей стороны, — сказала Моника, присаживаясь на диван.
Джеймс сел рядом и стал ее целовать. Они упивались этим поцелуем, словно подростки, тискающие друг друга в последнем ряду в кинотеатре. Их взаимные лаская с каждой минутой становились все более откровенными и настойчивыми. Моника просунула руку ему под сорочку и почувствовала, как сильно стучит его сердце и как высоко вздымается от ее прикосновений грудь. Джеймс перестал контролировать себя и, шумно втягивая носом воздух, сжал пальцами ее бедро.
Они упали на пол, покрытый мягким ворсистым ковром, и Моника увидела, как в зеленых глазах Джеймса отразились пляшущие огоньки свечей. Зачарованная этим зрелищем, она оцепенела, и он стал расстегивать пуговицы блузки. Рука его легла ей на грудь, и по всему ее телу пробежала сладкая дрожь. Он стал целовать ее шею и плечи, Моника вздрогнула и начала лихорадочно расстегивать пуговицы его сорочки. Пальцы не слушались ее, и Джеймс ей помог — расстегнул запонки и стянул сорочку через голову. Она легла на спину и притянула его к себе, торопясь ощутить приятную тяжесть его тела. Ее ноги и руки непроизвольно сомкнулись у него на спине.
Джеймс просунул руку ей под спину и, расстегнув бюстгальтер, стащил его с нее, после чего начал поочередно теребить пальцами соски. Но этого ему показалось мало, и, вытянув губы, он принялся их сосать. Моника застонала, чувствуя, как блаженство расползается по животу и бедрам.
Джеймс тем временем нащупал застежку на поясе юбки. Моника приподняла с ковра бедра, помогая ему раздеть ее. Он быстро стянул с нее одежду и начал раздеваться сам. Раскинув в стороны руки и раздвинув ноги, Моника ждала, когда он вернется в ее объятия. Наконец он лег на нее, тяжело дыша, и она затрепетала, ощутив прикосновение его бархатистой кожи.
— Может быть, поднимемся в спальню? — дрожащим от вожделения голосом спросил Джеймс.
Моника покачала головой:
— Нет. Лучше здесь!
И действительно, в гостиной было очень уютно, зажженные свечи и приятная музыка придавали ей особое очарование. Моника обхватила Джеймса ногами и руками и почувствована, как напрягается его тело и как упирается в преддверие влагалища головка члена. Она сжала его в руке и почувствовала, какой он твердый и горячий. Направив его в нужное место, она изогнулась, подставляя свои набухшие груди его губам. Джеймс резко вошел в нее, без труда раздвинув головкой пениса половые губы. И Моника плотнее прижалась к нему низом живота.
Он стал ритмично работать торсом, все глубже и глубже проникая в лоно, и тело Моники, наполнившись чистой радостью, начало плавиться. Тихонько охая и постанывая, она принялась подпрыгивать на ковре, стремясь острее ощутить в себе плоть Джеймса. Чем мощнее становились его удары по ее лобку, тем громче и пронзительнее она кричала, задыхаясь от переполнявших ее ощущений. Стенки влагалища сжались, словно тиски, по нервам пробежал электрический ток, и бурный поток оргазма стремительно увлек ее в бездонное блаженство. Словно бы опасаясь утонуть в нем, Моника впилась ногтями в спину Джеймса и, завизжав, заскрежетала зубами.
Он взглянул в ее сияющие глаза и улыбнулся. Моника судорожно вздохнула и с тихим стоном кончила еще раз, прижавшись щекой к его щеке. Веки ее сомкнулись, по телу пробежала судорога, и она впала в нирвану.
Губы Джеймса ласкали ее кожу, волшебным образом угадывая самые чувствительные точки. Все новые и новые волны блаженства распространялись по ее разгоряченному телу, вынуждая ее попискивать и вскрикивать от удовольствия. Не успела улечься буря ее предыдущего оргазма, как уже начал зарождаться новый тайфун эмоций. А Джеймс все двигал и двигал торсом, покрывая поцелуями ее шею и плечи, словно бы он намеревался свести ее с ума.
Едва лишь Моника снова впала в лихорадочное состояние, предшествующее кульминационному моменту совокупления, как Джеймс глухо зарычал, изливая в нее семя.
— Еще, еще! — вскричала Моника, расцарапывая до крови его спину. — Сильнее! Не щади меня! Я тебя хочу!