Мишины роли были неслучайны: впоследствии оказалось, что Миша был единственным, добрым, отзывчивым, ласковым и любящим сыном для своей пожилой матери, которая думала, что Мишенька исправно учится и вдобавок сутками пропадает на тяжелой работе. Ее бы точно хватил удар, она бы не поверила в то, что ее сыночек мог вытворять такие бесчинства. Может быть, врать во благо можно, но, как мы все прекрасно знаем, ложь рано или поздно раскроется.
А Трофим, как только узнал о случившемся, сначала помолчал недолго, а затем закивал головой и злобно сказал, что заранее знал, что Вершинин прикончит дуралея Мишаню, которого самого надо было давным-давно отстранить от дел. Трофим отошел в сторону, посмотрел вдаль и, прищурившись, подумал, что же будет с Мишиной мамой, когда она узнает о смерти сына, что она скажет, что подумает. Далее его мысли целиком и полностью были заняты Алексеем Вершининым…
Пыль, поднятая автомобилем Вершинина, вскоре улеглась. Солнце продолжало освещать место убийства. Там вновь воцарилась тишина, словно никого здесь и не было, словно ничего не произошло. К вечеру запели многочисленные птицы, гнездившиеся в камышах и на деревьях. И только в этой почти деревенской тишине впервые за весь день можно было услышать, как с запада глухими раскатами до города долетали отголоски грома. Приближавшаяся гроза не торопилась – сверкало и гремело где-то вдалеке – стихия набирала силу для своего вечернего наступления на город.
Да уж, именно после этой сцены над Вершининым стали серьезно сгущаться тучи и в прямом, и в переносном смысле – день клонился к своему завершению… Кульминация затянулась, слишком многое произошло. Этот день должен был чем-то закончиться – развязка была близка…
Каков бы ни был день, вечер все равно настанет – он-то и покажет, каким был этот день.
Вот он и наступил – конец этого кошмарного дня, решившего беспощадно перевернуть жизнь Алексея Вершинина вверх тормашками со всеми вытекающими – справляйся теперь парень, как хочешь.
Стало постепенно темнеть: солнце неумолимо погружалось за расплывающуюся в раскаленном воздухе полоску горизонта. Розовый закат обжигал кромки несущихся к городу туч – предвестников первой летней грозы.
В округе становилось пасмурно – как и на душе у Вершинина. Он не помнил, как добрался до дома, как вышел из машины, зашел в подъезд, нажал в лифте последнюю кнопку и откинулся к стенке кабины. Леша надеялся, что на этом его сегодняшние муки закончились, что он доберется до своей квартиры, закроется там и будет безвылазно сидеть взаперти несколько дней, зализывая раны и подготавливаясь к обороне. Как бы не так – и в своем уютном пентхаусе не найдет он покоя…
Двери Вершининских апартаментов находились прямо напротив лифта. Когда дверцы кабины с шумом открылись, Вершинин машинально, словно в бреду, проплыл по коридору к своей квартире, копаясь в карманах в поисках ключей. В этот момент его глазам явилась интересная картина, ударившая Лехе по сердцу и заставившая его опомниться, отогнать от себя все мысли о том, что тяготы этого дня позади.
«Нет-нет-нет! Неужели опять?! Боже, за что?! Сколько можно?! Как я устал от этого! – мысленно поплакавшись, Вершинин стал рассуждать, что его ожидает. – Быстро они меня нашли. Сидят, небось, сейчас в моей комнате и ждут, торчки проклятые. Поубивать бы вас всех. Стоило только Мишане помереть, так все на уши встали – ничего, парочке в табло дать я успею.... Или это не вы? А тот, о ком я думаю – дружба-а-н?!» – если последний вариант верен, то Леша уверенно приближался к закрытию еще одного вопроса, остро вставшего сегодня днем.
Вершинин стоял в коридоре, вертя на пальце связку ключей и рассматривая дверь своей квартиры: потянуть время или зайти? Импортная дверь была взломана так, что ручка с замком были буквально вырваны с корнем, также пострадали пазы в стене и ближняя к замку стойка дверного косяка. Приоткрытая дверь манила хозяина войти внутрь и разобраться с индивидом, учинившим этот погром. Пришлось на ходу все обдумывать, перестраиваться для общения с совершенно другим человеком – миром эта встреча явно не закончится.
