3. Огонь есть пространство ниже луны, называемое также эфиром. Украшение его в том, что видно над луной: звезды, как неподвижные, так и блуждающие. Спросят: «А над луной ничего кроме эфира, звезд и приданных им духов? Или там еще замороженные воды и над ними еще воды?» Некоторые поэтому говорят, что над эфиром есть замороженные воды, представляющиеся нашему взору наподобие растянутой кожи, над ней же другие воды, согласно слову Священного Писания: «Поместил твердь посреди воды». И далее: «И отделил воду, которая под твердью, от воды, которая над твердью»[56]. Поскольку это противоречит разуму, мы покажем, почему это невозможно и как в данном случае нужно понимать Библию.
4. Если там замороженные воды, речь идет о чем-то тяжелом, но собственное место для тяжелого — земля. Если все же они там, то либо соприкасаются с огнем, либо нет. Если соприкасаются, получается, что противоположности соединены без посредника, ведь огонь горяч и сух, а вода холодна и влажна. Тут не может быть согласия, но взаимное отторжение противоположностей. Более того, в соприкосновении с огнем замороженная вода растает или затушит огонь. Поскольку же огонь и твердь сохраняются, замороженные воды не соприкасаются с огнем, а раз так, что-то есть между ними и огнем. Но что бы это могло быть? Элемент? Но никаких элементов выше огня не создано. Видимое? Почему же его не видно? Получается, что замороженных вод там нет.
5. Знаю, что они скажут: «Не знаем, как это происходит, но знаем, что Бог на это способен». Несчастные! Что может быть ничтожнее, чем сказать «это есть потому, что Бог может так сделать», не видя того, что есть, не зная причины, почему оно есть, не умея показать полезность того, что есть? Бог ведь не совершает все, что может совершить. Выражаясь по-простецки, «Он может из пня сделать бычка», — но разве делает? Либо пусть приведут разумное основание, почему оно так, либо покажут полезность, либо пусть перестанут доказывать, что оно действительно есть. Так что нет там замороженных вод и других над ними[57].
6. Когда Священное Писание говорит: «отделил воду, которая под твердью, от воды, которая над твердью», оно называет воздух твердью, потому что она утверждает и уравновешивает находящееся на земле. Над нею в виде пара в облаках подвешены воды, как это будет показано ниже, они-то и отделены от тех, что ниже воздуха. Подобным образом можно истолковать «поместил твердь меж водами», хотя это, как нам кажется, сказано скорее аллегорически, чем буквально.
7. Скажут еще: «Что это мы там видим такое плотное, водянистого цвета? Явно не огонь, ведь если воздуха по разреженности его не видно, то еще более тонкого огня и подавно. Значит, этот цвет не принадлежит огню»[58]. Мы на это ответим, что ничего там не видно, просто зрение там не действует и по слабости своей представляет себе нечто плотное. Внутренний луч, осуществляющий зрительный акт, направляясь ввысь, не встречает препятствия для отражения, ослабевает, а ослабевая, сгущается. Проходя же через глаз с его водянистой жидкостью и хрусталиком (как мы покажем, когда речь пойдет об устройстве глаза), он, слабея и не получая иного цвета, воображает такой же, то есть водянистый, цвет[59].
8. Возразят: «Если там ничего не видно и даже зрение слабеет, почему же говорят о “над всем распростертом небе”[60], о звездах, закрепленных в тверди, об одиннадцати ее кругах с двенадцатью знаками в одном из них? Разве мы скажем, что они вне поля нашего зрения?» Ответим на этот вопрос, поскольку авторитетное мнение вроде бы на стороне вопрошающего.
9. О высших телах принято рассуждать тремя способами: сказкой, астрологически и астрономически. Нимрод, Гигин и Арат рассказывают миф, что телец был перенесен на небо и превращен в созвездие[61]. И то же об остальных. Такой род повествования необходим: через него мы знаем о каждом созвездии, в какой части неба оно находится, сколько в нем звезд и как они расположены. Астрологически рассуждают о высших телах, сообразуясь с тем, что видно, независимо от того, так оно или иначе. Многое ведь там можно увидеть, чего на самом деле нет, потому что зрение ненадежно. Так говорят Марциан и Гиппарх. 10. Астрономически же говорят о высших телах то, что есть, независимо от того, видится оно так или иначе, как то делают Юлий Фирмик и Птолемей. Выражение «над всем распростертое небо» астрологическое, потому что это видимость. Эфир называют также небом, потому что он разукрашен различными звездами. Твердью он называется потому, что своим жаром и воздействием звезд утверждает и уравновешивает низшее[62]. Итак, небо простирается надо всем, потому что под эфиром или в эфире вмещается все.
