Классическая мужская мода незначительно отличалась от того, что носили на официальных приемах в Нануэк. Те же комплекты-тройки, рубашки, галстуки. Разницу выдавали лекала, детали, некая вольность в интерпретации, свойственная всему до чего дотрагивалось Цанте. И, конечно, ткани. Казалось бы скучные, обычные цвета превращались в нечто намного привлекательное. Да, мужскую одежду я могла оценить по достоинству, она укладывалась в мое восприятие. Поэтому серый костюм, идеально сидящий на широкой груди и плечах мага, вызывал во мне трепет. Похоже, взаимный.
–Вы невероятно красивы, – безапелляционно заявил он, как будто кто-то собирался оспаривать очевидное.
–Благодарю.
Грин удивленно оторвался от фона и недоверчиво посмотрел на брата, затем на меня.
–Ардеа влетела в ворота, – предупредил Мирис, заглядывая в комнату из коридора. -Гость будет в течение четырех минут.
–Пойду потороплю Хель, – сказал Грин, поднимаясь с дивана. -Мы вас догоним.
–Борна, тогда мы первыми спустимся вниз. Готовы?
–Готова, – я приняла поданную руку и покорно проследила за тем, как Роэн перекладывает мою ладонь на сгиб своего локтя.
–Вы все еще верите в его порядочность?
–Пока не доказано обратное, да, – решительно кивнула я, напоминая себе о том, что цель оправдывает средства.
Я далеко не сторонница великой правды и честности. В нашей жизни слишком много оттенков и полутонов, чтобы все сносить к крайностям. Прежде я могла позволить себе и недомолвки, и попрание ценностей. Осуждение меня никогда особо не волновало. Так, может, слегка, как некое мерило для коррекции. Столкнувшись с Шарусси, я лишь укрепилась в этой мысли. Шарусси чуяла обман и выделяла правду, но шутка в том, что не все зло пользуется обманом, а добро отнюдь не всегда живет в правде. Вспомнив об этом, я легче приняла факт того, что не все хранители несут свет в мир. Ничто не мешает хранителю перейти на сторону зла, потому что он честен в своих желаниях. И потому что зло тоже часть баланса. А это значит, что хранители могут уничтожать других хранителей. Осталось понять зачем.
Мы появились у входа одновременно. Служащий в форме открыл дверь перед Тесром, а нам оставалось миновать несколько ступеней.
Секундное замешательство для узнавания, и он неуверенно уточняет:
–Борна?
–Теср, привет! – я отрываю руку от мага и первой сбегаю с лестницы, чтобы нырнуть в объятия того, кто стал моим вторым наставником.
Он ловит меня еще в воздухе, делая навстречу неуловимый шаг. Совсем ненужный, лишний. Крепкие руки с легкостью удерживают над полом.
–Еле узнал, ты изменилась! – радостно изрекает хранитель и возвращает меня на приятную твердь пола. -Но хороша, как всегда, с этим ничего не поделаешь! – хитро подмигивает он, всматриваясь в мое лицо.
После стараний кудесниц оно выглядит куда лучше, и я могу понять пристальное внимание мужчины. Он запомнил меня с пучком на голове и в вечно грязных и вытянутых на коленях штанах, в которых я валялась по полю во время наших тренировок. После них я тоже не особо себя утруждала переодеваниями, не имея в своем передвижном гардеробе обширного выбора нарядов и обуви. Разительная перемена являла меня в выигрышном свете. Но молчание затягивалось, еще пара мгновений тишины, и взгляд перейдет в разряд провокационных. Задумавшись, я не успела ответить дежурным комплиментом, рядом выросла фигура мага.
–Добрый вечер, – благожелательностью от фразы веяло примерно так же, как от восставшего спустя год мертвеца свежестью, еще до захоронения побитого весенним паводком.
Предчувствуя приближение беды, я отступила назад к Роэну, тот положил руку на мое обнаженное плечо, демонстрируя гостю чужую территорию. Игра началась.
Каждый из нас пришел сюда со своим умыслом. У каждого из нас абсолютно точно имелся собственный проработанный план. Не мне, девочке тридцати трех лет тягаться с маститыми политическими интриганами, ведущими сложную партию, на кону которой стоит отнюдь не эфемерное свержение главной фигуры. Мороэн, пустивший в свой дом причастного к убийствам, не может не иметь надежный тыл. Теср не мог зайти на чужую территорию, не подстраховавшись. И посреди двух огней оказалась я, неинициированный хранитель, не имеющая ничего в рукавах, чтобы противопоставить им, единственная ценность которой является в самой жизни или смерти.
