–Хель, привет. Не спишь? – как можно бодрее произнесла я.
–Мм, – протянула девушка, и, судя по звуку, приняла сидячее положение. Для сна еще было довольно рано, но я немного сбилась со временем. -Нет, что случилось?
–Ты завтра не занята? Мне понадобится твоя помощь.
«Утро вечера мудренее» – любила повторять бабуля. Фраза имела настолько давнюю историю, что никто бы уже и не вспомнил, откуда взялась народная мудрость в эрийском обиходе. Версий имелось две: согласно первой, наши предки методом проб и ошибок выяснили, что в темное время суток нечисть имеет больше силы и способностей, и люди были вынуждены с наступлением сумерек прятаться по домам, считая своим временем утро. По другой, которой придерживалась бабушка, утреннее решение всегда оказывалось лучшим, придуманного к ночи. «Чтобы ни стряслось, внученька, ты поспи. Как бы сложно ни было заснуть, ты поспи, а на утро что-то да изменится. Не жизнь, так твое настроение». Каждый день, когда невыносимая боль разбивала кости, я заставляла себя не думать и засыпать. Не через день, так через пять действительно становилось лучше, главное было до них продержаться. Ворочаясь на прохладных, вкусно пахнущих простынях под пение птиц, я знала, что впереди меня ждут именно те дни, когда я буду засыпать с бабушкиным напутствием, действовавшим лучше любого успокоительного отвара. На краю сознания мелькнула мысль: а не сходить ли мне на примирение, но я с сожалением ее отмела. Как бы мне ни хотелось поговорить с магом, я должна соблюдать осторожность. Это в саду он отвлекся на выяснение отношений, но после, поразмыслив, вполне может задаться ненужными вопросами. И не получив ответов, с целителя станется влезть в мозг и хорошенько там поковыряться, извлекая на свет чувства, идеи, планы. Я испуганно открыла глаза и села. Интересно, пробовал ли он уже?.. Не-ет, вряд ли. Я бы, наверное, заметила. Да и когда Роэн настраивается на пациента, он поет. Я вспомнила низкий голос, улыбнулась и, успокоившись, снова легла. Хороша парочка подобралась: наводящий на людей ужас целитель и вездесущий хранитель. Да уж, парочка… если сумеем договориться.
В официальных статьях и биографии Мороэна я не увидела упоминаний о целительском даре. Оно и понятно, простого обывателя настолько пугала возможность стать доступной марионеткой в умелых руках, что тесных знакомств с ними старались не водить. Коли нужда заставляла, то, безусловно, шли на поклон, робко смотрели в пол и готовы были отдать последние штаны ради здоровья, но страшились неимоверно. Шутка ли, впустить в свой разум того, кто может приказать мозгу все, что угодно. Излечиться, убить, умереть. Невероятное спасение шло об руку с угрозой. И я полагаю, знай общественность о даре мага, никогда бы ему не светило вакантное место тэрдома.
Леший! А если он воспринял мои слова о том, что я не позволю ему меня контролировать, как страх? Как напоминание о том, какой опасной властью он обладает? Как вызов или, что хуже, оскорбление? А он мог. Говорящий говорит о себе, а слышащий слышит про себя. Так и рождаются недопонимания.
Тяжелые мысли отогнали сон. Впервые за многие годы наступившее утро так и не стало мудренее вечера.
Распространенные для поездок на близкие расстояния вело-рикши сновали вдоль длинных улиц без продыху, не смотря на палящее солнце. Причудливые крытые брички с запряженными велосипедами ездили по отведенным дорожкам, не покушаясь на пешеходную часть, коею к середине дня плотно забивали горожане. Спеша по делам, они громко разговаривали по своим механическим изобретениям, быстро шли, иногда бежали, неосторожно сталкивались плечами и кричали в след: «Простите!». Постоянное движение и слабый ветерок разгоняли неповторимый запах Ваэльнаса, и я ловила себя на том, что окончательно с ним смирилась. Он не казался мне отталкивающим и мерзким, он являлся частью этого мира, такой же, как скользящие над головами ардеа и невероятные высотные постройки из стекла, на первых этажах которых разбивали пышные сады, или огромные экраны с живой рекламой, яркими красками разбавляющими монохром построек. Среди людского потока сразу выделялись пожилые люди, неторопливо и вальяжно, будто вся суета мира их не давно не касалась, выгуливающие одомашненных питомцев на безопасных не то поводках, не то повязках вокруг туловища. Напротив многих открытых магазинов стояли миски с водой и сухим кормом, к ним припадали и горделиво вышагивающие подле хозяев зверушки, и редкие бездомные четвероногие бродяжки, так уверенно инспектирующие миски вдоль улицы, что не оставалось сомнений – тут они столуются регулярно и вполне добротно, судя по отъетым бокам.
Рассматривать кипящую жизнь города помешал вздрогнувший в руке фон. Я ответила сразу:
–Хель, я спустилась взять нам напитки, подожди еще немного, скоро буду!
–Давай, а то я уже заволновалась, – заворчала девушка. -Возьми мне что-нибудь фруктовое и кислое. Ты, кстати, сдала вещи? Они их взяли?
–Да, все сделала. Скоро буду, – повторила я и спохватилась. -Лимонад с мятой подойдет?
–Можно и его, – согласилась Хельда. -Жду.
