Люди его обожали. В Нануэк тоже имелись несколько кэпитов, которым крайне повезло со своими правителями, но я о таких лишь слышала и никогда не видела лично. Мороэн прислушивался к мнению тех, кто брал слово, задавал уточняющие вопросы и только после этого выносил распоряжение по разбираемому случаю. Тэрдом Ваэльнаса горел делом, он заражал энтузиазмом, и люди рядом, попадающие под влияние харизмы, улыбались и втягивались в работу. Он будто светился, и все шли на его свет. Я завороженно наблюдала за проводимой работой, за манерой речи, за мимикой мага и ловила себя на том, что бреду за ним так же, как остальные. След в след, неотступно, зачаровано. Может, я была даже слепее других, потому что влекло меня к магу не только природное очарование, Шарусси приходила в экстаз от проявления силы и власти, от аромата поглощенного им папоротника.
Время шло, солнце встало в зенит. Горожане возвращались из укрытия в свои нетронутые дома. Вдоль улиц лилась преисполненная счастьем болтовня. Дети, быстрее всех отказавшиеся от переживаний, высыпали на площадки и взялись за игры в мяч или висли на металлических конструкциях вроде диковинных турников и лесенок, кто-то играл в конец света. Взрослые брались за брошенные в спешке дела, перезванивались с друзьями и родственниками, отправляли друг другу текстовые сообщения в сети. Постепенно беспокойство отступало, все остались живы и здоровы, с почти нетронутыми нервами и впечатлениями на месяц вперед. Когда в тиви одного из домов, мимо которого меня носили стихии, появилось лицо Мороэна, и ведущая объявила о начале обращения к горожанам, я поспешила найти самого мага.
Бойкая девушка в дерзкой обтягивающей юбке цвета спелого яблока задавала Тэрдому вопросы о случившемся, и тот охотно отвечал, комментировал, благодарил всех за проявленную сознательность и осторожность, разумеется, отчитывался о ликвидированном бедствии и хвалил проявивших храбрость сотрудников. Про меня не сказал ни слова. Ладно, чего уж, сама не хотела славы.
После завершения прямого включения, девушка осмелилась ближе дозволенного приблизиться к Роэну и, состроив оленьи глазка, предложить:
–Тэрдом, вы спасли наши жизни. И мою. Наша команда устраивает ужин, мы бы хотели пригласить вас. Вы не откажете?
На юных скулах выступил трогательный румянец. Я представила, сколько мужества ей пришлось набраться, чтобы осмелиться приблизиться к Тэрдому. В иной ситуации я бы, быть может, и посочувствовала девушке, но как-то сразу вспомнилось, что уже одна журналистка проложила тропу в спальню мага, и солидарность испарилась.
–Инда, прошу простить, у меня уже есть планы, – без раздумий отказал Роэнгодами отрепетированной фразой. Она звучала именно так: сухо, по-деловому, многократно отработано, и Инда, сначала обрадовавшаяся, что Тэрдом запомнил ее имя, вдруг вспомнила, перед кем находится и сделала шаг назад. -Хорошо проведите время, сегодня ваш счастливый день, – закончил Роэн и пошел прочь, на ходу доставая из внутреннего кармана пиджака фон.
Раздавшийся звонок в салоне ардеа не заставил меня открыть глаз.
–Мороэн-тэ, – ответил Кагым на звонок, стараясь говорить шепотом.
–Вы все там же?
–Да.
–Что Борна?
–Спит. Как вы ушли, так и заснула.
–Странно, – нахмурился маг. -Отвези ее в гостиницу на пятой улице. Забронируй нам всем номер и закажи еды. Если заметишь, что ей плохо, сообщи, -команды, как всегда, звучали четко. Скорость принятия решений поражала. -Я буду через несколько часов, – добавил маг, -еще не все закончил.
–Хорошо, понял, – ответил Кагым инажал на кнопку на панели управления. Ардеа убаюкивающе задрожала и поднялась в воздух.
Роэн убрал фон обратно и задумчиво поджал губы.
Что ж, пожалуй, меня привезли в самую большую гостиницу в мире. Весь пятидесятый и пятьдесят первый этажи отдали в наше единоличное распоряжение. Вернее, отдали его номеру с личным лифтом, десятку комнат, нескольким ванными и огромной кухне, совмещенной с гостевой зоной. Прозрачные стены вместо окон демонстрировали фантастическую картину на Белый океан, пронизанный дневным солнцем. Я подошла к ним и застыла в немом изумлении. Людям стоило научиться строить высотные дома исключительно ради удовольствия лицезреть открывающиеся виды, по природе доступные лишь духам и птицам. Стоять на краю пропасти все еще было непривычно, глоток воздуха застревал в горле, когда я смотрела вниз.
Кагым остановился рядом, заложив руки за спину.
–Поражает его безмятежность сейчас. Опасная красота, – сказал мужчина, видимо, соглашаясь с тем, что пейзаж достоин восхищения.
–Не то слово, – выдохнула я, не вполне осознавая, зачем Кагым решил поговорить со мной. -Я заказал обед, его доставят в течение часа. Вы пока можете прилечь или освежиться, – предложил он, не отрываясь от блестящей бирюзовой глади. -Тэрдом хотел, чтобы вы отдохнули.
–Пожалуй, не откажусь.
