Бородаевский закрыл фонарь. Двигатель заработал быстрее, и через минуту самолет покатился по узкому снежному коридору. За стартом самолета внимательно следили десятки пар глаз. Особенно напрягал зрение руководитель полетов, который с тревогой смотрел на то место, где кончалась полоса, ожидая, когда же наконец из-за снежной стены появится стартующая машина.
Капитан знал, что летчики внимательно наблюдают за его стартом. Получив разрешение на взлет, он оглянулся и помахал рукой, словно говоря: «Не беспокойтесь, все в порядке!» Бородаевский не был уверен, заметили ли этот жест товарищи, но понимал, что такая поддержка необходима и ему, и им.
Самолет катился вперед, постепенно набирая скорость. Бородаевский окинул взглядом приборную доску и устремил взгляд вперед. По обеим сторонам кабины быстро неслись назад белые насыпи из снега. Резкая, ослепительная белизна их сглаживала края коридора. Капитан ощутил острую боль в глазах. «Как хорошо, что напомнил им, чтобы не смотрели по сторонам, — подумал он. — При такой скорости достаточно отклониться на метр-два, и катастрофа неизбежна…»
Еще раз взглянул на доску, потом заметил, что нос самолета опускается, открывая более полный обзор уже не очень длинного стартового коридора. Он обрадовался, как во время своего первого самостоятельного старта. А ведь действительно все в порядке! Медленно потянул рычаг на себя и сразу же отметил, что самолет перестало трясти. Наконец он в воздухе!
Пилот глубоко вздохнул, ощущение было таким, словно после продолжительного и изнурительного полета очутился в теплой комнате в удобном кресле. Он вышел на круг, где спокойно мог дожидаться остальных пилотов эскадрильи. С удовольствием смотрел сверху, как поочередно стартуют машины, взлетая, казалось, без особых усилий.
Наконец взлетела вся эскадрилья. Она четко построилась звеньями и взяла курс на запад. Бородаевский возглавил первое звено. Ему было легко и радостно. Он вел своих пилотов, которые только что успешно сдали очередной трудный экзамен.
«С такими парнями можно штурмовать небо! Пусть я немного преувеличиваю, но летать и воевать смогут наверняка», — отметил он с чувством удовлетворения.
Январское наступление советских войск развивалось успешно. Двум воздушным армиям постоянно требовалась новая техника для восполнения потерь в боях и списанных в расход в результате естественного износа самолетов. Поэтому вторая половина января и начало февраля были для всех пилотов временем напряженной работы. Они стартовали из Рогани, перегоняли боевые машины на фронт, возвращались оттуда на транспортных самолетах на роганскую базу и опять совершали рейсы на запад.
Командиры эскадрилий были довольны, что, прежде чем принять непосредственное участие в боях, молодые пилоты побольше полетают в разных атмосферных условиях и познакомятся со многими аэродромами. «Этот опыт, — говорили командиры, — пригодится позже, в период боевых действий». Молодые, разумеется, продолжали рваться на фронт…
В конце января пришло наконец столь желанное известие об отправке полка на фронт. Весь 1-й авиационный корпус должен был перебазироваться в район недавно освобожденного Кутно. Подполковник Соколов вместе с начальником штаба отправился на несколько дней в Рогань для инспектирования.
Здесь они с большим удовлетворением отметили, что летчики превосходно справляются со своими обязанностями в трудных зимних условиях, задания выполняют без малейших происшествий. Соколова особенно обрадовал лестный отзыв командира базы о работе пилотов.
— Мне кажется, — заявил он Баскакову после проверки, — что даже самые молодые летчики прекрасно овладели техникой полетов в сложных условиях. Следующая задача — научить их сражаться и бить врага. А все говорит о том, что вскоре мы приступим и к таким занятиям…
Возвращались в Карловку, довольные своими подчиненными, их дисциплиной и подготовкой. Известие об отправке на фронт вызвало большую радость у всех воинов полка.
На месте их уже ждал приказ о перебазировании в Кутно. В приказе говорилось также, что 3-я авиационная дивизия поступает в распоряжение командования Войска Польского. Это означало, что период организации и обучения окончен и летные части вводятся в бой.
В конце первой декады февраля погода улучшилась. Температура не опускалась ниже семи градусов мороза. Преобладала частичная облачность, но нижняя ее граница проходила на высоте 1300 метров. Видимость хорошая, на трассах осадков не ожидалось.
Полеты обещали быть успешными. После более чем недельного перерыва доставки самолетов на фронт возобновились. На этот раз из Рогани взяли старт все три эскадрильи. Вел их капитан Бородаевский. Эскадрильи собрались над аэродромом и группами взяли курс на запад.
Сразу же за Миргородом видимость значительно ухудшилась. Начался снегопад. Вдобавок разбушевалась гроза. Первой в нее попала эскадрилья Бородаевского. Через шум и треск разрядов пилоты услыхали в наушниках голос Василия:
— Курс без изменений! Скорость триста пятьдесят, высота четыреста! Увеличить интервалы между звеньями и самолетами!
