Остальные командиры эскадрилий приняли другое решение. Капитан Марков, который летел со своими ребятами за эскадрильей Бородаевского, приказал эскадрилье разделиться на две части. Тем, кто глубоко вошел в снежную метель, он рекомендовал продолжать полет. Остальным приказал возвращаться.
Первая эскадрилья на этот раз летела в конце группы и вообще не вошла в полосу вьюги. Грудзелишвили приказал возвращаться всем. Эскадрилья приземлилась на аэродроме в Миргороде.
Самым трудным полет был, конечно, у третьей эскадрильи. Она попала в центр вьюги. Пилоты должны были пробиваться через нее в одиночку, полагаясь на собственные силы. Летчикам пришлось нелегко. Несмотря на низкую температуру, они буквально обливались потом. Но все успешно приземлились в Прилуках. Только позже, во время вечерней беседы, они дали волю своей давнишней и оправданной неприязни к этому невезучему аэродрому. Прилуки получили название «преддверие ада».
Во второй половине февраля погода капризничала еще больше. Снежные метели сменялись морозами, а спустя несколько дней уступали место оттепели.
— Не подписал ли Гитлер пакт со всеми силами ада? — ворчали летчики. — Постоянно нам что-то мешает и осложняет задачу.
— Таким образом, до весны придется играть в конвоиров, — жаловался Скибина.
— Не тревожься, Славек, — утешал его Костя, который успел привязаться к молодому летчику. — Я уже не раз говорил тебе, что фашистов для тебя наверняка еще хватит.
— А если не хватит, что тогда?
— Когда почувствуем, что начинает не хватать, то во время первого боевого вылета я уступлю тебе первого же встретившегося противника.
— Даешь слово?
— Даю!
— Вот это настоящий друг! — Скибина многозначительно подмигнул и сильно хлопнул Еремина ладонью по спине.
Не успел он, однако, отскочить в сторону, как правая рука Кости со звонким хлопком опустилась на его плечо.
— Да, рефлекс у тебя правильный, — констатировал Славек, потирая больное место.
— Не зря же я летчик-истребитель и вдобавок командир звена, — отрезал Еремин.
Друзья рассмеялись.
Подполковник Соколов машинально вертел в руках карандаш, постукивал им по поверхности письменного стола. Баскаков и Волков сидели на стульях, уставившись взглядом в пол. Какое-то время царила тишина. Первым очнулся Соколов, не выдержав затянувшейся тишины.
— Что вы сидите, как на поминках? Язык, что ли, отнялся? Ведь меня еще в гроб не кладут, — попытался он шуткой развеять гнетущее настроение.
— Перестань шутить! — буркнул Баскаков.
— А что, траур собираетесь надеть?
— Повода для отчаяния нет, но и для радости — тоже, — отозвался Волков. — Ты, наверное, понимаешь, Виктор, что нам жалко с тобой расставаться.
— Жалко. Тоже выдумал! — буркнул Соколов. — Вам жалко, а мне нет? Вы-то остаетесь здесь все вместе, а я отсюда ухожу один. Мне, пожалуй, хуже, чем вам! Но ведь сами знаете: приказ есть приказ, и тут ничего не поделаешь.
Вздохнули…
— Я рад, что на мое место не присылают нового командира, что полк примет Николай Полушкин. Он прекрасный летчик-истребитель и товарищ хороший, — продолжал командир. — Он вполне заслужил, чтобы ему доверили часть. Наверняка справится, тем более что будет иметь таких испытанных помощников и советчиков. — Он доброжелательно улыбнулся друзьям, и они, ответив ему теплым взглядом, немного повеселели. — Полк вот-вот отправится на фронт. Вас ждут новые трудности, новая жизнь. Меня, возможно, тоже не навсегда оставят в тылу. Кто знает, может, где-то на фронте встретимся.
— Расставаться, известное дело, нелегко. Вместе пережили и хорошее, и плохое. Война подходит к концу, и хотелось бы все дела доделать вместе. Но командованию виднее, — вспомнил Волков известное воинское изречение. — Твой опыт нужен, очевидно, где-то в другом месте. А мы здесь постараемся не подкачать и не снизить уровня мастерства пилотов. Правда, Баскаков?
— Мы теперь можем это обещать. И охотно повторим на официальных проводах, — обратился к Соколову Баскаков.
— Ну, тогда порядок, друзья. Я рад, что вы перестали смотреть на меня исподлобья, будто это я придумал переменить место службы…
Когда товарищи покинули кабинет, Соколов взял телефонную трубку.
— Соедините с майором Полушкиным.
— Майор Полушкин у аппарата.
— Коля, зайди ко мне на пару минут. Должны обговорить вопросы, связанные с моим уходом.
Полушкин несколько дней назад узнал об уходе Соколова и о том, что он должен принять полк, однако звонок командира его взволновал. Он испытывал удовлетворение оттого, что его выделили среди других товарищей, но это чувство смешивалось с грустью и опасением перед неизвестностью. Он, двадцативосьмилетний офицер, несколько месяцев назад получивший звание майора и назначенный на должность заместителя командира полка по летной части, теперь должен принять командование полком. Полком, в котором все хорошо знали и высоко ценили командирские способности Соколова… Справится ли? Будет, конечно, очень стараться. Очень.
