А между тем на станции Карловка и Красноград начали прибывать железнодорожные эшелоны. Началась погрузка технического состава 3-й дивизии истребительной авиации. Эшелоны получали номера, маршруты движения и поочередно трогались в путь. Они направлялись на запад, в Польшу.
И опять летчики засыпали и пробуждались под монотонный и ритмичный стук колес. За окнами снова мелькай русский пейзаж. Всюду царило оживление. На запад непрерывно шли эшелоны с войсками, вооружением, техникой, боеприпасами, продовольствием. На восток двигались поезда, везущие раненых с фронтов и поврежденную технику, предназначенную для ремонта.
Давно уже проехали Полтаву, Кременчуг, Знаменку и Белую Церковь. Позади остались Казатин, Бердичев, Шепетовка, Ровно и Ковель. Вот и Буг. Эшелон переехал мост через реку и оказался на польской земле. Капитан Лехман стоял у окна. То, что они видели за окном, не особенно отличалось от виденного ими вчера и позавчера, но это уже были родные картины. Даже обычный прибрежный ивняк казался совершенно другим, не таким, как прежде.
— Товарищ капитан! — Капитан Лехман оглянулся, услышав голос рядом. Около него стоял майор Гуляев, помощник начальника штаба по разведке. — Вы так задумались, что совсем не слышите моего вопроса. Хотите тушенки? Только что открыл банку…
Лехман отвернулся от окна. По его лицу блуждала улыбка.
— Да, майор. Загляделся, забыл обо всем, что меня сейчас окружает. Это моя родина. Так давно здесь не был…
— Ну так отметим ваше возвращение в Польшу! Есть повод!
— Превосходная мысль! — Капитан начал хлопотать около своего багажа, и тут же в его руках появилась плоская бутылка. — У вас тушенка, а у меня кое-что для аппетита…
— Известное дело. Медицина всегда должна иметь соответствующую микстуру. — Гуляев многозначительно подмигнул и полез в сумку. Достал небольшой стаканчик. Забулькала жидкость. Майор сосредоточенно поднял стаканчик и понюхал содержимое. Зажмурил глаза и одобрительно кивнул головой. — Медицинский спирт. Понятное дело. — Посмотрел на врача, поднял руку вверх. — За счастливое возвращение в Польшу, товарищ капитан! За встречу с вашей родиной!
— За успешный дальнейший путь до Берлина и ваше счастливое возвращение домой после войны! — не остался в долгу Лехман.
Нарезали толстые ломти черного, немного зачерствелого солдатского хлеба и накладывали на него из банки тушенку. Кончили есть, закурили.
Спустились сумерки. Поезд мчался дальше на запад.
Первая остановка была только в Седльце. Не очень долгая, но времени хватило, чтобы летчиков тепло приветствовали жители, собравшиеся на разрушенной станции. Девушки одарили воинов благодарными улыбками и скромными букетиками цветов. Мужчины пожимали летчикам руки, угощали папиросами.
На станции в Цеглуве поезд задержался. Железнодорожные пути были до отказа забиты эшелонами, направлявшимися в сторону Варшавы. Стоянка затягивалась. Тогда начальник эшелона принял иное решение: сняли два грузовика с платформы и погрузили на них весь багаж. Там же устроились несколько офицеров и солдат. Машины направлялись в Кутно, чтобы приготовить все необходимое для приема эшелона.
В Карловке велись последние приготовления к отправке летного состава. Летчики в это время находились в полной готовности. Проводились учебные и тренировочные полеты, теоретические занятия, но все жили мыслью о скором отлете.
Зима приближалась к концу, и ее капризы сильно досаждали нам, делая невозможным отлет полков на новое место. Перепад температуры днем и ночью, частые снежные заносы, морозы и оттепель приводили к тому, что взлетно-посадочная полоса то покрывалась снегом, то превращалась в огромную лужу или ледяной каток, не давая возможности взлетать даже одиночным самолетам. В подразделениях опять усилилось недовольство вынужденным бездельем среди пилотов, тем более что наземный персонал давно покинул Карловку. Уже несколько раз назначали дату торжественного прощального вечера, но потом откладывали и его в ожидании того времени, когда метеорологические условия позволят взять старт.
Наконец в субботу 24 марта состоялся торжественный вечер, включавший и художественную часть и танцы на всю ночь. Зал заполнили жители Карловки и окрестных селений. Одежда гражданских лиц и форма военных создавали цветастую, красочную мозаику. В первых рядах сидели представители местных властей и офицеры из штаба дивизии, дальше — местная молодежь и летчики.
Официальная часть продолжалась недолго. Как штатским, так и военным нелегко было говорить. Горло сжималось от волнения, охватывающего обычно перед расставанием. После официальных речей началось последнее в Карловке выступление кружка художественной самодеятельности летчиков 11-го истребительного полка. Несмотря на хорошую подготовку — времени для этого было достаточно, — у летчиков некоторые номера программы проходили не совсем гладко. Это было совсем не то, что несколько месяцев назад на памятном первом концерте для тех же самых зрителей. Тогда тоже было волнение, но совсем иного рода.
