Шато полностью

Что ж, в раке молочной железы нет ничего сексуально. Я больше не хочу быть сексуальной. Все, конец! Так что я купила новые вещи, закрытые, объемные вещи в стиле бохо, и бог знает, я ли это. Джулиет очень мило высказалась о моем гардеробе, а потом спросила, кто за него заплатил. Я знаю, она подумала, что я отвечу «Серафина», но я сказала ей правду. И тогда она принялась говорить очень обидные вещи.

Сейчас, глядя на себя в зеркало, я понимаю, что она была права. Как бы жестоко это ни было, она говорила правду. Увидела ли я что-то неправильное в том, что Арабель заплатила за меня, принимая во внимание, что Серафина финансировала мою жизнь с тех пор, как мне исполнился двадцать один год? По сей день я не уверена, по какой причине она это делала. Она заявила, что в тот самый момент, как мы встретились, она увидела во мне себя. Что она верит в мое творчество. Что она хочет, чтобы я никогда не зависела от мужчины.

Она из другого мира. Другое поколение.

Что бы вы сделали, если бы посторонний человек предложил вам пять тысяч евро в месяц до конца жизни? Вы бы сказали «нет»?

Ради всего святого, вы бы сказали «да».

Черт побери, и я сказала «да».

Джулиет стало известно об этой договоренности лишь в тот момент, когда Серафина пригласила нас всех к себе и позвонила мне, чтобы попросить об одном последнем одолжении перед приездом в шато. Я кое-что сделала для нее, когда мне был двадцать один год, когда Дарси впервые привезла меня в особняк. И теперь я была нужна, чтобы закончить то дело. Джулиет подслушала мой разговор с Серафиной. Она всегда задавалась вопросом, как я могу прокормить себя, продавая всего несколько картин в год за небольшие суммы. Небольшие суммы. Теперь для нее все встало на свои места. Мне всегда было стыдно, вот в чем дело. Потому что в глубине души я думаю, что могла бы добиться в своей жизни большего. А еще я чувствую себя виноватой, потому что почти уверена – у Серафины нет такого же финансового соглашения с ее собственной внучкой. Моей лучшей подругой.

Джулиет потребовала рассказать, о каком одолжении просила меня Серафина. За что я продалась.

Это меня взбесило. Я бы никому и ни за что не продалась!

Но разве все выглядит не так? Когда ты принимаешь деньги, которые не заработал, всегда приходится расплачиваться.

Оглядываясь назад, я думаю, что просто злилась на себя. Потому что я и правда продала себя. И теперь эти занозы впились в мою кожу, а я не могу их достать.

Тогда Джулиет повернула нож. Она поморщилась и сказала, что теперь все обретает смысл. Но дальше она не стала распространяться. Я знаю, мне не следовало спрашивать. Я знаю! Но, конечно, я не сдержалась. Я спросила, что она имеет в виду. Она сказала, что из-за этих денег я стала подходить к живописи без страсти. Именно это слово она использовала. Такие резкие фразы не забываются, они причиняют больше боли, чем мое послеоперационное состояние. Без страсти. Она как будто проникла прямо в мой мозг и затронула мою самую глубокую рану. Я горячо ответила, что страсти у меня в избытке, а она просто сказала: «Может, она у тебя где-то и есть, но похоронена под всеми этими деньгами».

«Все это скоро закончится», – обещаю я себе, вглядываясь в свое, но чужое обнаженное отражение. И что потом?

Затем раздается стук и, прежде чем я успеваю сказать «войдите» или «нельзя», Дарси проскальзывает в комнату. Мои руки рефлекторно прижимаются к груди.

– Ты раздета. – Она отводит глаза.

– Ага.

– За исключением… – Ее взгляд перемещается на мои ноги. – Какие классные сапоги!

– Спасибо. – Я слабо улыбаюсь и снова принимаюсь рассматривать себя.

– Ты хочешь побыть одна? – спрашивает Дарси.

– Что? Нет, – говорю я, а затем мельком замечаю массивный чемодан, все еще упакованный и застегнутый на молнию, стоящий рядом с раскрашенной ширмой. Я колеблюсь. Может, мне стоило сказать «да». Выпроводить ее. Убрать чемодан с глаз долой.

– О’кей, ну… – Дарси странно смотрит на меня.

– Что – ну?

– Ты не хочешь что-нибудь надеть?

– Ой. – Я нервно смеюсь и натягиваю платье через голову.

Одевшись, я смотрю на себя в зеркало и морщусь. В этом струящемся платье я похожа на Дарси. Не то чтобы она некрасива, наоборот – она миниатюрная и женственная в свободных платьях. Но я не хочу выглядеть как она. Раньше мой стиль был откровенным, одежда облегала меня. Только я больше не знаю, каково это – выглядеть как я. Я сажусь на кровать и стараюсь не смотреть на себя.

– У тебя там много шмоток? – Дарси указывает на чемодан, в котором на самом деле нет никакой одежды.

– Я не знала, что будет на мне хорошо смотреться! – слышу я свой собственный возглас.

– О боже! Мне так жаль, Викс. – Дарси кивает и краснеет. – Ты права, конечно.

Столько лжи! И слишком много лжи самой себе.

– Каково это – вернуться сюда снова? – спрашиваю я.

– Ох! – Она подходит к окну, из которого виден бассейн. – Я всегда забываю, что из этой комнаты открывается тот же вид, что и из апартаментов моей бабушки.