Шато полностью

– Я уже очень хочу, чтобы меня облапошили, – помню, угрюмо пробурчала я Джейд и Арабель, пока Дарси искала подходящего водителя и пот пропитывал насквозь мои штаны с рисунком слона.

Дарси расплачивается. Я говорю, что переведу ей свою часть через Venmo[39], и она, пренебрежительно махнув рукой, произносит:

– Конечно, так будет удобнее.

Я слегка озадачена, потому что предложила это просто из вежливости. Обычно мы возвращаем друг другу только серьезные суммы. Сегодня она заплатит пятнадцать долларов, завтра – я, все сходится. Но я достаю свой телефон и делаю пометку в календаре, чтобы не забыть о переводе.

– Мама!

Внезапно появляются Чейз и Мила, за ними Оливер.

В это же время Джейд и Арабель возвращаются со своим кофе: у Джейд double expressо, у Арабель noisette – эспрессо с добавлением сливок. Все-таки на французском все звучит приятнее. Я прячу садовые ножницы в свою сумку. Раздаются приветствия, поцелуи и восклицания по поводу новой игрушки Чейза – деревянного музыкального инструмента в виде лягушки, с гребенкой на спинке, на которой можно играть деревянной палочкой. Чейз с гордостью демонстрирует свое сокровище каждой из нас, снова и снова. И снова. Палочка, двигаясь по спинке игрушки, издает довольно оглушительный квакающий звук. Мне жаль Оливера, которому придется терпеть часы и дни, пока Чейзу не надоест новая покупка. Но пока ребенок выглядит очень мило, играя с лягушкой со свирепой сосредоточенностью, поджав губы; бейсболка со щенячьими ушками на его маленькой головке съехала набок.

– Мороженое после завтрака? – Я слышу, как Дарси шипит на Оливера, указывая на пустые стаканчики на подносе для коляски. – Ты же знаешь, я не люблю, когда они так рано едят сладкое.

Бедный Оливер. Его лицо вытягивается, и он проводит рукой по своим темным волосам. В целом он добродушный, само спокойствие на фоне редких приступов гнева жены. Дарси тоже выглядит несчастной. Интересно, что с ней происходит. Она самая добрая, отличная подруга, по-своему тихая и преданная. Она та, кто на заднем плане, но всегда готов подставить плечо.

Конечно, все мои друзья потрясающие, это доказали события прошедшего года. Замечательная Арабель, которая навещала меня с подарочными корзинками после моей операции. И Джейд, которая делала то, что умеет лучше прочего: она носилась вокруг меня и поддерживала своим «доведи-дело-до-конца». Она составила для меня персонализированные плейлисты на Spotify и приносила еду, которую готовила по рецептам своей мамы – вкусные марокканские блюда. Джейд даже вызвалась добровольцем для выполнения ужасной задачи – разбирательств с моими страховщиками. Но после того, как Арабель вернулась в Ниццу, Джейд сосредоточилась на своей спин-студии, а Джулиет вернулась к работе, только Дарси продолжала сидеть со мной изо дня в день. Я сказала ей, что не хочу никого видеть, и она ответила: «Я буду в твоей гостиной, раз ты не хочешь меня видеть, не волнуйся». И она все равно готовила для меня подносы с едой, как в отеле, и приносила пакеты со льдом и обезболивающие. Она была рядом, физически, как опора. Несмотря на то, что у нее требующий внимания стартап и дети. Всем известно, что я ненавижу просить людей об одолжении. И она вела себя так, что я не чувствовала себя обузой. Она просто спокойно, совершенно решительно отказалась уходить. Это Дарси – свирепая мама-медведица, заботящаяся в первую очередь о других и только потом о себе. У меня наворачиваются слезы при одной мысли об этом.

Подлетает Мила, прыгает ко мне в объятия и просит спеть с ней «Ишка-пишка». Это наша фишка. Джейд услышала эту песенку в летнем лагере, и одной очень разгульной ночью обучила нас. Я случайно стала напевать ее, когда однажды нянчилась с Милой, и теперь она требует ее при любой возможности. Мы начинаем напевать:

– Ишка-пишка превратилась в кишку, фокус-покус-доминокус! – Текст довольно приставучий, и мы привлекаем внимание местных жителей. Взгляды говорят о том, что мы стереотипные вызывающие раздражение американцы, но Мила невероятно хорошенькая с ее кудряшками и разноцветными пластырями на руках, которыми она украшает себя, как наклейками.

Она замолкает только после третьего исполнения.

– Мама, можно мне еще один пластырь?

Дарси считает, затем качает головой.

– Четыре – это предел, ангел. Ты же знаешь.

– Но я хочу пять! – возражает Мила. Я чувствую, что она вот-вот сорвется.

Дарси что-то говорит Оливеру, чего я не могу разобрать, тот поднимает Чейза и сажает в коляску. Затем хватает Милу за руку.

– Ну, попрощайтесь с дамами, – инструктирует он детей.