— Да потому что я видел его потом с этой брошью! Он сам её носил.
Юрген силился припомнить, была ли на одежде Улычена хоть какая-то брошь, но так и не смог.
— Бальзан, ты помнишь эту брошь? — спросил Шу.
— Нет, — покачал головой тот. — Надо у слуг спросить, которые убирались в комнате. А ещё ведь туда потом тот мужик заходил, который флакон показал.
— Ступай, расспроси слуг, мы ждём, — распорядился Юрген.
— Сейчас, — кивнул Бальзан и удалился.
— Где же ты познакомился с Ермеком? — спросил Шу.
— Да то давно было, — ушёл от ответа Унур.
— Я не спросил когда, я спросил где, — Юргену уже очень хотелось лечь, и его изрядно бесила вся эта ситуация.
— В Шоносаре. Случайно встретились, разговорились, знаешь же, как это бывает, слово за слово…
С одной стороны, Шу предполагал, что Ермек мог украсть драгоценную брошь, но с другой, слишком много было совпадений. И Халан с его мастерской, и ложь этого Унура про то, что они братья с Ермеком. Юрген в совпадения давно не верил. Наконец вернулся Бальзан, за собой он тащил бледного и взъерошенного слугу.
— Нашлась брошка, — объявил Бальзан. — Вот он спёр.
— Прости меня, господин визирь! — взмолился слуга, бросившись тому в ноги. — Бес попутал! Знал же, что Улычена казнят, что не понадобятся ему больше его вещи. Вот и взял. Хотел жене подарить, но не осмелился пока. Подождать решил.
— И где брошь? — вздохнул Юрген.
— Вот, — Бальзан протянул ему украшение. Брошь полностью совпадала с описанием Унура. Вот только Шу очень сомневался в том, что камни были стекляшками. Он уже успел насмотреться на драгоценности и особенно на бриллианты после открытия месторождения. Юрген мог поспорить, что брошь была украшена как раз ими.
— Стекляшки, говоришь? — Шу снова повернулся к Унуру.
— Со слугой что делать? — спросил Бальзан.
— На трое суток в темницу, пусть подумает, когда в следующий раз захочет взять чужое. Выполняй.
— Стекляшки, — проговорил Унур. — Откуда у моей мамы могли быть драгоценности?
— Это всего лишь твои слова, — ответил Юрген. — Мне нужен человек, который подтвердит их. Свидетель. Если кто-то ещё скажет, что эта брошь принадлежала тебе, то я отдам её. Найдётся такой?
— Найдётся, — кивнул Унур.
— Вот и хорошо. А пока… — Шу хитро улыбнулся, — пока я сам её поношу. Она красивая. Ты можешь быть свободен, Унур. А я собираюсь прогуляться, — добавил Юрген, обращаясь к страже.
Оташ не успел далекой уйти, когда его догнал Элинор с радостным сообщением о том, что Халан очнулся. Шоно вернулся в мастерскую, где Альфред уже беседовал с хозяином.
— Так как его имя? — спросил Брунен.
— Унур, — ответил Халан. — Не ожидал я от него такой подлости. Мы несколько лет бок о бок и ели, и спали.
— И грабили, — добавил Альфред.
— Не без этого. Однажды нам достался очень ценный улов, который мы поделили поровну. Но Унур и тогда не был согласен с разделом, он считал, что мы его обидели. Хотя всё было честно и по заслугам. Это было как раз перед тем, как Ермек покинул банду. Свою часть добычи он забрал с собой. Прошло не так много времени, и я тоже ушёл. Мы обращались к одному и тому же проверенному скупщику, и я знал, что Ермек ещё не продал брошь с бриллиантами. Унур тоже прознал об этом и захотел во что бы то ни стало раздобыть эту брошь. Когда всё завертелось, он ко мне приходил, а я сдуру и расскажи ему, что ходил во дворец. Унур был уверен, что я нашёл брошь и забрал себе, поэтому и пришёл снова.
— Значит, он брошь искал в твоей мастерской? — спросил Оташ, с трудом сдерживая желание чихнуть.
— Да, — кивнул Халан. — Вот только не нашёл. Нет её здесь. Я и в покоях Ермека её не видел. Да я и не искал.
— Почему ты солгал нам? — задал вопрос шоно и всё-таки чихнул.
— Будь здоров, великий шоно, — ответил Халан. — Да в чём солгал?
— Ты не сказал, что виделся с Ермеком.
— Я сказал то, что было важно. Про яд. А про нашу встречу с ним… ничего хорошего в ней не было. Он плохие вещи о тебе говорил, великий шоно.
— Поэтому ты и придумал проверить меня с помощью кота? Дурацкая какая-то проверка.
— Может, и дурацкая. Но по мне, ежели человек котёнка не обидит, то можно с ним иметь дело.
— И как ты теперь думаешь, что будет делать Унур? — спросил Альфред. — Ты ведь хорошо знаешь его.
— Не так хорошо, как я думал, — вздохнул Халан. — Но он не отступится. Будет искать способ вернуть брошь.
— Что ж, поправляйся, — проговорил Оташ и направился к выходу.
— Благодарю, великий шоно. Прости, если что не так.
— Ты оставишь его без наказания? — спросил Альфред, когда они уже покинули мастерскую.
— А за что его наказывать?
— Он был главарём банды, которая занималась грабежами.
— А я был пиратом. Давай тогда и меня арестуем. Альфред, если он снова примется за старое, тогда конечно. Но сейчас он занимается росписью.
— Да я не то чтобы возражал, — ответил Брунен.
— Вот и славно.
— Мне он показался добрым малым, — добавил Элинор.
— А кто тебе таким не кажется? — усмехнулся Альфред.
— Ермек точно нет, — уверенно ответил Акст.
Втроём они вернулись во дворец, где их встретил Бальзан.
— Юрген снова выпендривается, — проговорил он.
