Щебечущая машина полностью

И все же сложно представить, чтобы ИГИЛ настолько эффективно удавалось сеять страх среди оппонентов и вызывать восхищение среди сторонников без социальной индустрии. Десятки тысяч деморализованных иракских военных, которые сдали Мосул без боя, отчасти поступили так, будучи уверенными в наступлении превосходящей их по численности вооруженной армии. На самом же деле силы противника составляли всего две тысячи джихадистов против тридцатитысячного правительственного войска. У ИГИЛ появились новые возможности идеологической пропаганды, которая несколько отличалась от иерархической, авангардной модели информационного взаимодействия «Аль-Каиды». ИГИЛ снимало короткие пропагандистские клипы наподобие голливудского развлекательного контента, разработало свою версию игры Grand Theft Auto – они пользовались непредсказуемостью Twitter, Instagram и Facebook, прибегали к краудсорсингу, запускали приложения и ботов и воровали хештеги. Чтобы внедрить свои небольшие, легкоусвояемые порции пропаганды в массовую культуру, они освоили логику Twitterstorm.

Исламское государство не продвигало глобальную тысячелетнюю политическую философию, как «Аль-Каида», оно распространяло готовую байку об освобождении от «деспотичного тагута» – системы режимов, оставшихся после колониального разделения Ближнего Востока. Для эффективной координации Twitter-штормов ИГИЛ применяло труд пользователей своего приложения, собирая данные со смартфонов. Пользователей призывали принять участие в пропаганде – делиться хештегами, статьями и видеороликами. На одном из этапов их даже просили размещать в сетях видео с флагом ИГИЛ в общественном месте. Организация создавала ощущение идентичности и сопричастности. Она обещала – как показал твит о куриных крылышках – что, переехав в солнечный виллайет Ракка и построив Исламское государство, пользователи обретут истинный смысл и ценность жизни. Поэтому они вербовали людей не только в военных целях, но и как потенциальных граждан, как они говорили, процветающего земного утопического государства, живущего по воле Божьей.

ИГИЛ представляло собой не автономное сообщество, а филиал с центральной иерархической структурой. Его утопические фантазии не были киберутопическими. Поэтому оно использовало социальные медиа куда эффективнее, чем протестные движения 2011 года, без подсознательного подражания и зависимости от модели ассоциации, имеющейся на платформах. ИГ переняло у сетей вирусные возможности и способность собирать толпы. Используя цифровые технологии, они устраивали террористические акты за пределами своего территориального охвата, как в Бейруте и «Батаклане». Но не полагались на сети в борьбе с централизованной властью. Централизованная власть уже разваливалась, и на ее месте ИГИЛ строило новый режим, собирая налоги с 7–8 миллионов граждан и контролируя доходные месторождения нефти. Террористы были вооружены и дисциплинированы, принуждены изнутри и стремились к идеологической однородности. Они быстро поняли, что формы ассоциации на платформе не «горизонтальные», а строятся вокруг сложных информационных иерархий, которыми можно манипулировать.

Использование США социальных медиа в борьба с повстанцами и ИГИЛ было случайным. Пока основной акцент ставился на координированную воздушную бомбежку, в результате которой, по данным американских военных, гибли десятки тысяч боевиков, администрация Обамы заговорила о кибервойне. Тема давно была на слуху. Америка уже устраивала кибердиверсии против ядерной программы Северной Кореи. Совместно с израильской разведкой они писали код для червя Stuxnet – вирусной атаки, остановившей ядерные объекты Ирана в Нетензе. В 2015 году Альберто Фернандес, чиновник Госдепартамента, занимающийся вопросами контртерроризма, заявил, что США необходимо отложить на время споры о «рынке идей» и создать собственную «армию троллей» для борьбы с ИГИЛ. Позже в этом же году ВВС США разбомбили здание «командования и управления», обнаруженное благодаря прочесыванию аккаунтов ИГИЛ в социальных сетях и связанных с ними метаданных. К 2016 году они уже хвастались тем, что с помощью «кибербомб» могут взломать и разрушить компьютерные сети ИГИЛ. ИГ, в свою очередь, якобы ответило, собрав в социальных сетях информацию по ста военнослужащим США и разместив «черный» список для своих сподвижников. Но, как пример рекурсивного онлайн-троллинга, где не знаешь наверняка, кто твой враг и в какую игру он играет, агентство Associated Press предположило, что угроза, на самом деле, была делом рук российских троллей. Получается, что логика онлайн сети наложилась на более традиционную логику асимметричной войны.