Задавать дурацкие вопросы или требовать гарантий Бехтеев-старший и не подумал — отправил сына озадачивать начальника родовой СБ, поднял нас на борт бронекатера и завел движки. А буквально минут через пять-семь вывел его из эллинга, как следует разогнал и повернулся ко мне. Благо, я продолжал параноить, из-за чего счел необходимым подежурить в рубке:
— Как я понимаю, вас опять пасут какие-то уроды, а значит, на маршруте могут возникнуть сложности?
Я «мазнул»
— Да, судя по всему, кому-то опять неймется. Что касается сложностей… если они и возникнут, то
Воздушник коротко кивнул, заявил, что предупредил сына о возможном нападении, и перевел разговор на менее острую тему — поинтересовался моим мнением о наиболее вероятных последствиях «дурного начала эпохи расцвета магии», поделился своим и рассмешил. Описаниями забавных особенностей поведения членов доброго десятка рейдовых групп городских «без пяти минут Кошмаров», которых закидывал… на восточный берег Мрачного. После того, как я отсмеялся, посерьезнел и рассказал о результатах этих рейдов — смертях, тяжелых ранениях и крахах надежд этих самых «героев». А потом потемнел взглядом, набрал полную грудь воздуха, чтобы закончить повествование чем-то чертовски неприятным, и застыл, заметив мой повелительный жест. Так что я сходу перешел к делу:
— Геннадий Романович, помнится, у вас был бинокль…
Бехтеев заблокировал штурвал, встал, качнулся влево, открыл бардачок, выхватил из него бинокль, активировал какую-то артефактную приблуду и переместился к выходу из кокпита. А уже через несколько мгновений озвучил ожидаемый вердикт:
— Ваша
— Что за «зона перехода»? — полюбопытствовал я.
— Область, в которой иллюзия, генерируемая артефактным комплексом, плавно подстраивается под реальную «картинку». Поэтому у этой конкретной есть четкая граница… — ответил Воздушник и… презрительно поморщился: — В общем, личность, составлявшая техническое задание, является дилетантом. А артефактор, несмотря на ранг, никогда не работал ни на спецслужбы, ни на скрытников-профессионалов из криминального мира. Впрочем, это мелочи: раз эта посудина преследует вас, Беркутовых-Туманных, значит, на ее борту находится группа очень серьезных Одаренных, и мне бы хотелось разобраться в боевых задачах, которые вы поставите нам с Ильей, еще до начала активной фазы.
Я «покосился» на «силуэты» Кошмара-«единички», шестерых Князей, пяти Богатырей и Гридня, учел возможность наличия на борту их «посудины» тяжелого вооружения и расплылся в недоброй улыбке:
— А что в них разбираться? Через две-три минуты сюда, в рубку, зайдет моя сестренка, и вы начнете лихачить в стиле веселящейся девчонки. То есть, закладывать вираж за виражом. На ближайшем повороте русла прижметесь к левому берегу — вернее, пройдете метрах в семидесяти от него. На следующем — чуть поближе. В том же режиме проплывете еще километра три, вернетесь обратно, подберете нас и доставите к середине Мрачного. А после того, как мы поднимемся на борт дирижабля Имперского Воздушного Патруля, пойдете домой в обычном режиме.
Бехтеев задумчиво потер переносицу и задал правильный вопрос:
— Раз «вас», значит, брать языков вы не намерены, верно?
Сообщать, что мне прекрасно знакома «энергетика» одного из Князей и это знание позволяет определить наиболее вероятный мотив запланированной акции, было бы редким идиотизмом, поэтому я равнодушно пожал плечами:
— Мне за глаза хватит ответа на один-единственный вопрос и кисти одной руки с сохранившимися папиллярными узорами…
…Гридень умер от
