Щегол полностью

— Придумала еще какую-то гадость?

— Скорее, додумалась до использования в качестве основы для будущих артефактов не костей высокорангового зверья, а метаморфированных рогов и когтей: уверена, что переход на эти материалы позволит повысить мощность вложенных плетений как минимум ранга на три-четыре. То есть, артефактные короткие замыкания и мозголомки будут бить почти как Кошмар-«пятнашка»!

Я присвистнул, проэкстраполировал идею, заставил себя унять аппетиты и придержал супругу, рванувшуюся, было, к верстаку, за предплечье:

— Свет, солнце, не спеши: у нас на носу — возвращение первого пациента в его родной мир и очередные переговоры с представителями Совета…

…Плоскость межпространственного перехода сформировалась на две с половиной минуты позже запланированного. Мы с Ольгой отнеслись к этой задержке философски, так как знали, что в лаборатории произошел небольшой сбой программного обеспечения, но специалисты его уже устранили, и «окно» вот-вот откроется. Ксения Станиславовна тоже держалась молодцом, так как видела, что мы абсолютно спокойны, и не напрягалась. Зато министр обороны, с момента возвращения в сознание «живший» в докладах своего БИУС-а и не слышавший докладов моего, успел понапридумывать всякого-разного. Да, как только я качнулся к иллюзии, изображавшей вход в скальный коридор, слегка приободрился, но всю дорогу до портального зала сдерживал желание перейти на бег, а после того, как вышел к очередной «пачке» гостей, дожидавшихся нашего прихода, гневно потребовал объяснений у генерала Мезенцева.

Игорь Архипович пропустил его монолог мимо ушей, поймал мой взгляд и вежливо поздоровался. Потом уважительно поклонился моим спутницам, извинился за «небольшой технический сбой», задержавший своевременное открытие перехода, прошел к креслу, чем-то понравившемуся в прошлые визиты, опустился на сидение и угрюмо уставился в стену.

Я знал, по каким причинам он пребывает в дикой ярости, и был с ним солидарен. Но не мог себе позволить демонстрировать настоящие чувства, так что поймал взгляд «молчаливого» КИММ-овца, ответил на сухое приветствие едва заметным кивком, мазнул взглядом по лицу испуганной дамы лет, эдак, пятидесяти с портативным медицинским тестером наперевес, хмуро оглядел с головы до ног четвертого гостя — латиноса с невероятно высокомерной мордой и массивным криоконтейнером в правой руке — снова посмотрел на КИММ-овца и вопросительно выгнул бровь.

— Алевтина Станиславовна Золотарева, профессор медицинских наук, заслуженный врач СНС, директор НИИ имени Мечникова и эксперт, которому поручено проверить качество проведенного исцеления… — медленно и тягуче сообщил он, «дал мне время осознать» свой монолог и нехотя переключился на типа, который разглядывал Олю, как покупатель — приглянувшийся товар: — Рауль Альваро Вальдес, чрезвычайный и полномочный по— …

Я дал волю гневу, который сдерживал почти двое суток, еще на слове «чрезвычайный»:

— Господин Свирин, скажите, пожалуйста, а с какого перепугу вы решили, что вправе тащить в наш мир кого попало?

— Игнат Данилович, согласно межгосуда— … — начал, было, он, но был перебит послом, привыкшим ко всеобщему преклонению:

— Молодой человек, вы начинаете хамить!

— Не «молодой человек», а «Ваше Сиятельство»! — холодно процедила Ольга, приложила латиноса слабеньким оглушением и продолжила процесс воспитания: — Вас на Надежду не приглашали, соответственно, единственное, что вы можете себе позволить — это стоять в уголке, молчать в тряпочку и смиренно ждать, пока мой супруг, который, кстати, неизмеримо выше вас по статусу, разрешит вам заговорить.

Мощность своего рода «щелчка» по разуму была подобрана правильно, так что мистер Рауль Альваро не только не потерял сознания, но и осознал все, что наговорила ему моя благоверная. Ну и, конечно же, озверел — толком не оклемавшись от воздействия, поднял с пола выроненный криоконтейнер, выпрямился, уставился мне в глаза и собрался заявить что-то язвительное, но влетел спиной в стену. А Ольга добавила в свой голос закаленной стали:

— Мистер Вальдес, вам слова не давали! Поэтому, если вопрос, который вы пытаетесь поднять, жизненно необходимо обсудить немедленно, то дайте об этом знать поясным поклоном. И еще: третьего предупреждения не будет — я не терплю неуважения к главе нашего рода, поэтому следующей попытки продемонстрировать что-либо, кроме почтения, вы не переживете — я убью вас, как бешеную собаку.

Мужичок оказался с норовом — почувствовав, что она ни разу не шутит, он заставил себя выпрямиться, коротко кивнул, поднял многострадальный криоконтейнер, снова оказавшийся на полу, повернулся ко мне и сложился в поясном поклоне. А после того, как получил разрешение говорить, расплылся в злорадной улыбке: