Щегол полностью

— Форма одежды?

— В идеале — парадно-выходная. Но сойдет и рейдовая.

— Будем в парадно-выходной… — пообещал я и на всякий случай уточнил: — Вызовем на авиабазу «Орлан» со всем необходимым и переоденемся…

…Стараниями Дайны и моих благоверных в наших пространственных карманах не было разве что черта в ступе. Но переоделись мы только после того, как поднялись на борт квадрокоптера, дабы не вызывать у наблюдателей лишних вопросов. Потом вытащили из рюкзаков три нужных термоса, еще раз вдумались в самые важные ценные указания «Ангела-Хранителя», сочли, что готовы ко всему на свете, и поплелись в конец салона, ибо к этому времени борт успел добраться до центра города и пошел на снижение.

На крышу Южного крыла сошли, пребывая в режиме «усталый герой», ввалились в «стакан» лифтового холла, поздоровались с Дмитрием Львовичем, с его помощью прошли «рамку» аурного сканера и протащили через другой сканер свой «багаж», а затем загрузились в лифт и спустились на этаж ниже, чем привыкли. Пока ломились следом за генералом по пустым коридорам, «гадали», куда он нас ведет, ибо в эти места еще не забредали. А минут через семь-восемь подошли к двустворчатой двери, возле которой дежурила пара знакомых Конвойных, подождали, пока распахнутся обе створки, продолжили движение и оказались на возвышении огромного конференцзала. Людей в нем было видимо-невидимо, но больше всего «удивило» другое — то, что Ляпишев завел нас в помещение не до, не после, а во время речи Императора.

Внимание публики, «как вскоре выяснилось», состоявшей из глав самых влиятельных аристократических родов и пары десятков журналистов, тут же сфокусировалось на нас, и Владимир Первый, прервавшись на полуслове, обратился ко мне:

— Игнат Данилович, вы вовремя: я как раз закончил знакомить публику с историей рода Соболевых, с преступлениями, совершенными ими за полтора века, вашем боестолкновении с Боженой Игоревной и ее подручными, допросе этой… хм… особы, уничтожении вашей Стаей второй группы убийц и вашем буйстве в их родовом особняке. А что было дальше?

Начиная этот монолог, он повел рукой, предлагая нам усаживаться в свободные кресла, поэтому я, никуда не торопясь, поставил на пол оба термоса и поухаживал за дамами. В смысле, помог Ольге опуститься в кресло рядом с Людмилой Евгеньевной, Свету с Полей усадил возле своей старшей супруги, а сам устроился по соседству с Цесаревичем. Затем холодно оглядел публику, которой не понравилось настолько спокойное поведение, и равнодушно пожал плечами:

— А дальше мы ушли в Авачинское Пятно, добрались до места в первом круге Кошмара, в котором род Соболевых прятал тренировочную заимку, и положили оставшуюся часть их дружины вместе с прирученным Одаренным зверьем.

— Вы сказали, что заимка располагалась в первом круге Кошмара, верно? — уточнил государь, выслушал односложный утвердительный ответ и хмуро продолжил: — Получается, что Соболевы могли прорываться аж в пятый ранг?

— В пятый Кошмарный ранг прорывались бы городские Одаренные… — презрительно усмехнулся я. — А этот род был боевым. Более того, развивал Дар полторы сотни лет. Поэтому Кошмаров-«пятерок» на заимке оказалось всего четверо. Да и «шестерок» было сравнительно немного — одиннадцать человек. Зато «семерок» хватало — мы насчитали двадцать семь…

Мне, естественно, не поверили. И выказали недоверие гулом. А зря: я дотянулся до ближайшего термоса и вывалил на пол гору больших пальцев. После чего перевернул второй — с ядрами «кошек» — снова уставился в зал и добавил в голос закаленной стали:

— Повторю еще раз: на тренировочной заимке Соболевых, кроме самих Соболевых, обреталось еще и Одаренное зверье — двадцать шесть леопардов седьмого Кошмарного ранга. Мы положили и их. А после боя вырезали Искры. Они, как видите, достаточно большие, а в моей Стае всего четыре человека. Поэтому я забрал с собой не кисти рук членов родовой дружины Соболевых, а только сорок два больших пальца. Но они до сих пор фонят. И любой более-менее опытный Одаренный запросто определит, что их хозяева являлись очень высокоранговыми Кошмарами. По этой теме еще вопросы есть?

Тут поднял руку глава рода Митрохиных — очень неплохой артефактор в ранге Боярина — и попросил у Императора разрешения осмотреть и пальцы, и Искры.

Владимир Александрович повел рукой, предлагая подняться на сцену, и аристократ, встав с кресла, сначала поклонился, а затем двинулся к выходу со своего ряда. К нам поднялся почти через минуту, подошел к куче плоти, поддернул брюки, присел на корточки, вытянул ладонь над горкой из пальцев и… нервно сглотнул.

— Что, фонят? — язвительно полюбопытствовал я.

Мужчина, де-юре, считавшийся нейтралом, но, по утверждению Дайны, втихаря поддерживавший оппозицию, нехотя кивнул.

— А на какой ранг? — рыкнул Цесаревич, которому надоело изображать статиста.