Щегол полностью

…Организм, привыкший к ранним подъемам, вернул меня в сознание в районе шести утра. Причем омерзительно бодрым и жаждущим полноценной нагрузки. Попытка вернуться к недосмотренному сну не удалась — сознание, переключившееся в рабочий режим само собой, напомнило о планах на день, активировало прозрение, заставило заметить Настю, несмотря на ранний час, убивающуюся в тренировочном зале, и убедило взять с нее пример. В общем, минут через семь-восемь я нарисовался на пороге самого большого помещения Университета, поздоровался с девчонкой, при виде меня прервавшей процесс калибровки рывка, поздравил с прорывом в первый ранг и спросил, как она себя чувствует. Хотя прекрасно «видел», что ее энергетика «выглядит» просто прекрасно.

— Доброе утро, Игнат Данилович! — радостно заулыбалась она и в кои-то веки дала волю чувствам: — Трансформация началась в четвертом часу утра. Я в это время спала, так что момента выключения не запомнила. Зато, как только пришла в сознание, почувствовала два фантастически приятных ощущения — сумасшедшее переполнение Силой и сродство с магофоном этого места!

— То есть, он больше не «давит»? — на всякий случай уточнил я.

Личная помощница отрицательно помотала головой:

— Неа! Кроме того, меня больше не подташнивает, не знобит и уже не кружится голова. Но сильнее всего радует не это, а ощущение правильности или неправильности умений Разума: я поняла, что мешало создавать плетения, транслирующие требуемые эмоции, и почти уверена, что смогу навязать вам апатию, уныние или неуверенность в себе.

— Навязывай! — весело предложил я и не почувствовал ровным счетом ничего. Но стоило сбросить защиту разума, как меня накрыло безразличием. Да, не таким уж и сильным, но с учетом того, что этот навык был создан менее двух часов назад, перспективы порадовали… после того, как Настя отменила воздействие и превратилась в слух.

— Умничка! — ничуть не кривя душой, довольно выдохнул я, вдумался в совет Дайны и постарался привязать эмпатку к семье еще сильнее: — Как только ты создашь аналогичные умения и поднимешь их до своего нынешнего ранга, превратишься если не в абсолютное оружие, то во что-то достаточно близкое к этому понятию. Но, как это обычно бывает, и в этой бочке меда имеется своя ложка дегтя: если информация о твоих возможностях уйдет на сторону, то тебя возненавидят и постараются уничтожить. Поэтому преврати абсолютно все умения в точечные, избавься от остаточного «фона», научись воздействовать на цели абсолютно незаметно для них и окружающих, никогда не балуйся этим оружием, тренируйся только на нас и на Одаренном зверье, обсуждай магию своей школы только тут, в Пятне, и только с членами семьи, убивай любого, кто заподозрит в тебе мага Разума, не задумываясь о последствиях, и не дури. Кстати, Одаренные твоей или похожей специализации появлялись и раньше. Поэтому в программных оболочках систем контроля за поведением учащихся абсолютно всех учебных заведений«прошиты» алгоритмы обнаружения так называемых «менталистов» по характерным особенностям взаимодействия с окружающими. По уверению Цесаревича, с которым я как-то обсуждал эту тему, контролировать менталистов оказалось физически невозможно, так как в какой-то момент они подминали под себя контролеров и начинали творить всякую дичь. Поэтому самый высокоранговый менталист, живший в эпоху расцвета магии и упоминающийся в архивах Воронецких, дорос до пятого ранга и был уничтожен снайпером ИСБ.

А последнего современного — некоего Григория Витальевича Скрябина, раскачавшегося до второго Кошмарного ранга, превратившего в рабов все свое окружение и планировавшего свергнуть Императора — убили мы. Числа двенадцатого-пятнадцатого июля прошлого года. В яхт-клубе «Адмирал».

Дослушав этот монолог, Настя на несколько мгновений ушла в себя, а затем снова поймала мой взгляд, благодарно поклонилась, почувствовала, что я удивился, и объяснила этот поступок:

— Не обладай я эмпатией, наверняка сочла бы ваши объяснения угрозой или попыткой загнать меня в нужный коридор возможностей. А это умение позволило почувствовать все то, что осталось неозвученным: по-настоящему необходимые советы, обещание меня защитить даже от последствий моей же собственной глупости и неявную просьбу оставаться личностью, достойной уважения. Так вот, советы я приняла. А дурить не стала бы и так: мне безумно нравится ощущать себя продолжением вашей воли и наслаждаться невероятно яркими, светлыми и чистыми эмоциями членов нашей семьи.

— Как обычно, не покривила душой ни в одном слове. Но высказала не все, что хотела… — удовлетворенно заявила Дайна и снова замолчала. А мне захотелось проверить ее последнее утверждение:

— Это ведь не все, что рвется наружу, правда?