Агентурная сеть гестапо в Китае не отличалась особой эффективностью. Одним из наиболее одиозных агентов был Роланд Грутли. Этот человек отличался большой физической силой, а также буйным нравом и склонностью затевать драки в пьяном состоянии.
Такие малопригодные для разведчика качества сыграли с ним злую шутку ещё в Японии, где начиналась его разведывательная карьера. В Йокогаме Грутли избил гражданина Финляндии, после чего получил приказ немедленно переехать в Токио, поближе к германскому посольству. В японской столице буйный немец почти сразу же сломал челюсть генеральному консулу Дании. Дебошира перевели на новое место службы – в Китай.
В Шанхае этот нестандартный разведчик открыл на средства СД (нацистской службы безопасности) публичный дом с русскими девушками. Под этим прикрытием Грутли должен был «изучать обстановку в городе». Важное задание агент выполнял весьма специфически – дрался, постоянно пил и предавался любовным утехам.
Закончил свою карьеру он соответственно. Однажды, крепко выпив, Грутли ввязался в драку японцев с русскими белоэмигрантами. Не то чтобы он решил встать на чью-либо сторону, а просто так – ради куража. Дюжий агент поочерёдно забил насмерть четырёх японцев. После этого отпраздновал победу с русскими – напился до чертей. Ночью он вышел из борделя, а наутро его нашли мёртвым. По всей видимости, с ним поквитались японцы…
Военную разведку в Шанхае поначалу возглавлял резидент абвера капитан 1-го ранга Луис Теодор Зифкен, работавший под видом коммерческого советника генерального консульства Германии.
Под началом капраза Ганс Мосберг спокойно «проработал» до июня 1941 года. Тогда в Шанхай прибыл новый специалист абвера майор Лотар Айзентрегер. Примечательно, что Айзентрегер ехал по Транссибирской магистрали (советские власти пропустили его беспрепятственно) и пересёк границу СССР и Китая за восемь часов до нападения Германии на Советский Союз.
Нанкин Роад, главная торговая улица Шанхая,
С первых же дней пребывания в Шанхае Айзентрегер начал «подсиживать» Зифкена. Первым делом майор просигнализировал в Берлин о подозрительных отношениях капраза с начальником иностранной секции бюро японского флота в Шанхае капитаном 2-го ранга Инао Отани. Айзентрегер уверял, что Зифкен и Отани занимаются незаконной спекуляцией валютой в крупных размерах, и требовал призвать соперника к ответу. Когда же это не помогло, майор обвинил капраза в гомосексуализме.
Вскоре адмирал Канарис своим приказом назначил Айзентрегера руководителем всей системы германской военной разведки на Дальнем Востоке. Однако майор не остановился на этом и свою дальнейшую деятельность посвятил одному – изгнанию Зифкена из Китая.
В ноябре 1942 года Зифкена отозвали в Берлин. Это настолько возмутило разведчика, что он попросту уничтожил все архивы резидентуры. Большего удара система абвера на Дальнем Востоке не получала никогда. Сам Зифкен, явно опасаясь наказания, под предлогом болезни остался в Шанхае до конца войны.
Ганс Мосберг спокойно пережил смену руководства. На нём это практически не отразилось. В Центр продолжали уходить шифровки о страстном желании генералиссимуса Чан Кайши победить китайских коммунистов и угрозах Мао Цзэдуна разделаться с японскими агрессорами.
Главное, что жалование Гансу платили исправно, хватало и на поддержку семьи в Германии, и на увеселительные заведения в Шанхае…
Ганс Мосберг близко сошёлся ещё с одним агентом абвера – Иваром Лисснером. Как и Мосберг, он стал работать на германскую разведку потому, что был евреем. Благодаря этому Ивар добился разрешения для родителей эмигрировать из нацистской Германии.
Не в пример Мосбергу, Лисснер активничал. Вернее, изображал кипучую деятельность. В 1943 году он вступил в контакт с русским белоэмигрантом Родзаевским, который, в свою очередь, работал на японскую и советскую разведки. Через него Лисснер якобы получал важные сведения об СССР.
Начальник абвера Вильгельм Франц Канарис
Абвер считал Ивара ценным источником информации, а НКВД полагало, что передаёт по этому каналу «дезу». Что думали японцы – история умалчивает.
– Лучше бы ты сидел тихо и не высовывался, – не раз предупреждал приятеля Мосберг.
Но Лисснер только отмахивался – его увлекли шпионские игры.
– Чем на большее число разведок работаешь, – полагал Ивар, – тем меньше шансов, что тебя арестуют. Все считают тебя своим.
Хитрого еврея не остановила даже история с Рихардом Зорге, который работал на Советы, но и немцам поставлял интересные сведения о Китае и Японии. В результате Зорге посадили в тюрьму японцы. А потом повесили.
Но судьба Лисснера сложилась иначе. Гестаповец Майзингер решил подложить свинью соперникам из абвера. В июне 1942 года Майзингер донёс на Лисснера японцам – мол, этот немецкий еврей занимается промышленным шпионажем в пользу СССР против Японии. В июне 1943-го Лисснер был арестован японской контрразведкой, подвергся пыткам, но был выпущен на свободу в начале 1945-го, когда была установлена его невиновность.
