Но в Польше мучения пленных не закончились. Советская армия продолжала наступление, и немцы погнали лётчиков дальше на запад. Пешком. До следующего лагеря. Там – короткая передышка – и снова в путь. Эта гонка продолжалась до весны 1945 года.
Бегство на запад продолжалось. Охрана нервничала – на пятки наступала Советская армия, а впереди были англо-американские войска. Пленных разбили на группы по 100–200 человек и продолжили марш раздельно. Здоровенный эсэсовец, который в Восточной Пруссии с удовольствием убивал обессилевших лётчиков, неожиданно подобрел. Он даже делился с Уинкли своим пайком.
– Я всех отпущу, – наконец сказал немец. – Только ты напиши записку, что я относился к пленным хорошо.
Уинкли взял блокнот, ручку и написал по-английски: «Первому солдату или офицеру союзной армии. Сэр! (Или товарищ.) Замочите эту скотину!»
– Данке! – заискивающе улыбнулся охранник, аккуратно спрятал записку в бумажник и исчез в темноте. Через несколько дней Уинкли и его товарищи вышли в расположение бронетанковой дивизии США.
Герб польского города Свиноуйсьце (до 1945 года – Свинемюнде)
Новозеландцу Норману Джардину тоже повезло. Немцы конвоировали их группу до тех пор, пока не наткнулись на группу армейской разведки армии США. Охранники бросились врассыпную, но янки быстро скрутили всех. Долговязый американский сержант посмотрел на измождённых пленных, вытащил пистолет и протянул его Норману.
– Если хочешь, посчитайся с этими ублюдками, приятель!
Джардин не заставил себя уговаривать – он разрядил в немцев всю обойму. В живых оставил только одного – Норберта, который помогал англичанам слушать «Би-Би-Си» ещё в Восточной Пруссии.
Сержант Дикси ещё в пути убедил немецкую охрану сдаться.
В расположение англичан его группа вышла с оружием, отобранным у фашистов. Эсэсовцы покорно шли под конвоем бывших пленных.
Группу, в которой был одноглазый Боб Ричардс из Чикаго, освободили советские солдаты – одновременно с несколькими пленными русскими лётчиками, которые днём раньше вместе с конвоирами прибились к заключённым «Шталаг Люфт-6».
Англо-американские бомбардировки авиазаводов в Восточной Пруссии. Британская газета «The Weekly News», 8 декабря 1943 года
Первым делом освободители налили всем по сто граммов фронтовых. Русские и американцы с удовольствием чокались и пили за победу. Так Боб познакомился с бывшим узником немецкого концлагеря Героем Советского Союза капитаном Гавриилом Лепёхиным, сбитым в апреле 1943 года над Кёнигсбергом.
Дальше пути лётчиков разошлись. Англичане и американцы вернулись на родину, где их чествовали как героев. Джеймса Динса даже наградили.
А капитана Лепёхина за пребывание в плену лишили звания Героя Советского Союза и всех наград. Ему ещё повезло – многие его товарищи по несчастью оказались в сталинских лагерях на Колыме…
В январе 1945 года советские войска готовились к решающему наступлению на Восточную Пруссию. Немцы знали об этом и старались определить, на каком участке фронта русские нанесут главный удар. Германской разведке была поставлена задача: установить дислокацию штрафных батальонов противника. Именно они всегда шли на острие удара.
Вскоре стало известно, что советские штрафники прибыли в район Эбенроде – Шлоссберг (ныне Нестеров – Добровольск). Германское командование тут же предприняло ответные меры. На этот же участок перебросили так называемые «пятисотые батальоны». Навстречу «штрафникам красных» выдвигались их немецкие «коллеги» – солдаты вермахта и гражданские лица, «провинившиеся» перед Третьим рейхом.
Рыцарский крест Железного креста с дубовыми листьями и мечами
Позади советских штрафников стояли пулемёты НКВД, а в спины солдат «пятисотых батальонов» упирались пулемёты эсэсовцев и военных полицаев. Казалось, выбора нет ни у тех ни у других и бой будет жестоким и кровавым. Но карты немецким генералам спутал командир одного из фашистских штрафных батальонов (550-го) капитан Альфонс Кляйнман.
Этот бравый вояка, восемь лет отслуживший в вермахте, награждённый Рыцарским крестом Железного креста с дубовыми листьями, медалью «За зимнюю кампанию на Востоке», знаками «За атаку», «За ближний бой», «За танковый бой» и «За ранение», попал в штрафники за «неподобающие офицеру политические высказывания». А незадолго до советского наступления в Восточной Пруссии Кляйнман перешёл линию фронта и сдался противнику. Мало того, немец сообщил нашим всё, о чём знал. Советское командование сделало соответствующие выводы.
В результате «исторический встречный бой» штрафников так и не состоялся. Советские штрафбаты нанесли удар в другом месте. Они взломали оборону 1-й пехотной дивизии врага южнее Эбенроде, а немецкие «пятисотые» удерживали участок севернее – ближе к Шлоссбергу. Фашисты были вынуждены начать отступление.
