«Да уж, «красивый» я… Встрёпанный, потный и в кровище измазанный, человека только что чуть до смерти не избил. До чего ж она всё-таки фальшивая… Насквозь просто фальшивая… но чувствует, что за их с Иоганном делишки ей что-то будет… Она и так лишилась своего положения, из-за неё мертв её отец, в заключении находится брат, и нет у неё больше защитников. И, кроме этого, у неё все шансы попасть в ад. И мне она теперь не нужна, а ведь я мог бы дать ей сейчас всё, в чём она нуждается, если бы всё не произошло так, как произошло. Воистину… Неисповедимы пути Господни. Ну, ничего, я всё равно позабочусь о ней, я спасу хотя бы её душу. Отвезу её в женский монастырь, там, глядишь, перевоспитают, и станет она смиренной рабой Господа Бога нашего…»
— Я уже в курсе, КАК ты меня ждала. Тем не менее, я приехал за тобой. Собирайся, собирай вещи, мы уезжаем…
— О! Ты такой милый, Август! — Радостно засмеялась она, прижавшись ещё крепче. Потёрлась лбом о его щёку, и, встав на цыпочки, поцеловала в губы. Серов не ответил и на это проявление нежности. Раньше он отдал бы за её поцелуй всё на свете, но теперь… он болезненно кольнул его душу. Андрей лишь слегка поморщился, но Виолетта этого не заметила. — Ты ведь поможешь мне? — Она кивнула в сторону занавески, отгораживающей половину комнаты, и заглянула ему в глаза, хлопая длинными ресницами и очаровательно улыбаясь.
— Разумеется. — Ответил он, не меняя безразличного тона.
«Какая она всё-таки красавица… Мне действительно её жаль… я мог бы, мог бы жениться на ней из жалости. Но кроме жалости у меня к ней ничего не осталось. Бедненькая, глупенькая, легкомысленная пустышка, только красивая оболочка, скрывающая самую обычную, ничем непримечательную, а теперь ещё и грешную душу. Почему она такая, это милое создание с нежной эльфийской внешностью и глазами ангела? Столько лет я почти боготворил её, мечтал только о ней, загадочной и недоступной. И вот когда я, наконец, смог добраться до своей мечты… чары разбиваются как тонкое стекло. Пожалуй, это самое большое разочарование, которое я пережил…»
— А почему ты такой… грустный? — Спросила Виолетта, наконец, обнаружив, что обычно весёлый и разговорчивый собеседник немногословен и смотрит на неё как-то странно. — Что-то случилось?
— Ничего. Самые тяжёлые шкатулки с украшениями где?
— Вот они. — Она отцепилась от Андрея, и открыла большой резной шкаф. Там, на всех трёх полках стояло по большой шкатулке.
Серов открыл одну — в ней были бриллиантовые, аметистовые и рубиновые побрякушки — колечки, браслетики, серёжки и прочая драгоценная мишура изящной работы самых искусных ювелирных мастеров Фартлинора. Удивительно, что Фридриху до сих пор не пришло в голову обобрать сестру, хотя, наверняка молодой правитель был слишком занят, чтобы успеть додуматься до этого. Андрей довольно хмыкнул: каждая вещица стоила очень дорого, а содержимого всех трёх шкатулок вполне хватило бы, чтоб погасить половину внешнего долга Йорхенхолла Лейару или купить небольшой благоустроенный городок. А раз никто не добрался до этого имущества раньше, он решил присвоить его себе.
— Николай! — Окликнул Андрей. Тот стоял за дверью.
— Да? — Он вошёл, кивнул в знак приветствия хозяйке комнаты.
Виолетта горделиво кивнула в ответ. Серов указал на шкатулки.
