От разлившегося благоухания поёжились уже ниамблы:
— Гадёныш пользуется омерзительной эльфийской магией… — Прошептала одна другой.
— Грей… Ты… ты… святотатец!!! Как ты посмел?!!! — Брызжа слюной и безумно сверкая глазами, вопрошал Йоримус. Его прямо-таки колотило от клокочущего гнева, и потому он с трудом мог подобрать подходящие слова, впрочем, это вполне компенсировал взгляд, в котором бушевало бешеное негодование.
— Спросите у Иоганна, милорд. — Отозвался чародей. Оправдываться сейчас было бесполезно, к тому же, он даже в принципе не собирался этого делать. Однако неожиданно-спокойный ответ довёл графа до окончательного исступления:
— Указывать мне?!!! Щенок! Схватить его!!!
Маг на мгновенье растерялся, колеблясь. Ему вовсе не хотелось причинять вред своему приёмному отцу, да и против его людей он тоже ничего не имел, и не желал им смерти. Грей поморщился, отчаянно огляделся, сомнения всё ещё владели им, но бежать было некуда — запертые ворота стерегли ещё два десятка солдат. Но всё же он решил попытаться отстоять собственную свободу и жизнь, меж его ладонями замерцали, концентрируя магическую энергию, сверкающие искры. Стража обнажила оружие, обступая чародея.
— Прочь… — Сквозь зубы процедил Август, всё ещё удерживаясь от атаки. Всё происходящее казалось ему ужасно глупым, но оттого — не менее страшным: навреди он правителю, стражи у ворот наверняка всадили бы в него пару десятков арбалетных болтов, а под таким напором и магическая броня дала бы слабину…
— Остановитесь. — Прозвучал над всем этим голос инквизитора, не то, чтобы очень громко, но как-то очень внушительно и властно, так, что невольно хотелось подчиниться. Офицеры опустили мечи, да и Грей развеял чары, когда имперец встал меж ним и графом.
— Ну, вам-то чего ещё? — Раздражённо бросил Йорхен, недовольный вмешательством. Ниамбла в чёрном платье перевела взгляд на инквизитора. Хотя этот взгляд был пронзителен, колюч и неприятен, сковывающего страха он не нёс — эльфийская магия, коей воспользовался Август, ослабила его эффект.
— Как это что, милорд, я, как и вы, отвечаю за своих людей. Отвечаю и защищаю, если что. Чего вы хотите от этого юноши?
— Во-первых, уважаемый посол, этот человек не имеет к вам никакого отношения. А во-вторых — это мои земли, и по здешним законам за неуважение к святыне, а уж тем более — за её разрушение, он должен быть повешен, или, по особым указаниям, казнён другим, наиболее болезненным способом.
— Во-первых, уважаемый граф, тогда вы ответите за убийство послов Империи. А во-вторых — за попытку насильственного обращения в иную веру.
— Я растил этого мальчишку вместе со своими детьми, с тех пор, как погиб его отец, Леон Грей, мой хороший друг. А погиб он, когда Августу было всего шесть лет. Я принял его, как родного сына, как собственного ребёнка! И вот чем этот ублюдок отплатил мне за моё великодушие, за то, что я заботился о нём! Не вмешивайтесь в дела, к которым не имеете никакого отношения!
— Август Грей — гражданин Империи. — Спокойно ответил инквизитор.
Грей слегка приподнял брови, но больше никак свое удивление не выразил. Зато у графа задёргалось лицо, и он вопросительно вытаращился на посла.
— С каких это пор Август — гражданин Империи?!
— Уже почти полгода. Не так ли, Грей?
Грей важно кивнул:
— Да, а крестили меня ещё раньше. Я защищал СВОЮ ВЕРУ, и ничуть не сожалею, что так получилось!
— Нахальный щенок! — Йорхен с размаху заехал Августу кулаком в скулу, но тот, хотя и пошатнулся от удара, даже с места не сдвинулся.
— Полегчало вам, мой благодетель? Ударьте теперь и по другой…
— Милорд, вы забываетесь! — Немного повысив голос, сказал инквизитор. — И я в последний раз прощаю вам столь дерзкое проявление неуважения к гражданам Империи.
Теперь в разговор вмешалась ниамбла в чёрном платье:
