— А кто вы, собственно, такой, чтобы повелительным тоном разговаривать с властителем здешних земель? Вы здесь всего лишь гость, так ведите себя подобающим образом!
— Я - посол Империи!
— И что? — С язвительной издёвкой хмыкнула ниамбла. — Здесь вы — никто, для этих земель пользы не приносили и ценности не представляете. Когда люди графа вломились во врата Империи, хотя лично я сомневаюсь, что это было на самом деле, вы с ними очень круто обошлись. А ваш человек, — она кивнула в сторону Грея, — хотя он не ваш, вы только почему-то выдаёте его за своего, храм тут разнёс, наследника избил, грубо и непочтительно с самим графом разговаривает. Как считаете, что за подобные выходки с такими послами следует сделать?
— От кого тут болотом смердит? — Бросил инквизитор.
— От полномочного представителя князя Нордла. — С высокомерной и презрительной улыбкой отозвалась ниамбла. — И ты имеешь честь разговаривать с Лауренсией Ирсанс, ты, вонючий посол поганой Империи, будь она трижды проклята!
Тут Грей, поджавший губы и терпеливо ожидавший, пока ниамбла выдаст всю свою тираду, раздавил в кармане еще одну капсулу; вместе с резким запахом лавра, наполнившим воздух, усилилось исходящее от его тела зеленоватое сияние. Август шагнул к ниамбле, и, схватив её за руку, начал медленно сжимать её запястье.
— Послушай, желтомордая, — негромко сказал он, убедившись, что инквизитор смотрит на него; маг решил использовать личную неприязнь к этим существам в собственных же интересах, тем более что высказанное ею ему действительно не понравилось. — Ещё одна гадость, сказанная в сторону Империи, и я тебе все кости переломаю, и плевать мне, как тебя зовут и кто ты такая. Твоя магия тебе не поможет — она бесполезна против эльфийской, которой защищён я. Всё ясно? — Он стиснул её запястье так, что оно захрустело. Ниамбла охнула, красивое лицо исказила гримаса боли.
— Да-да, ясно… отпустите… — Пробормотала она. Однако Грей не спешил разжимать пальцы. Ниамбла просительно посмотрела на посла.
— Отпусти её, Грей, она поняла свою ошибку. — Сказал тот, и только после этого Август выпустил её, брезгливо встряхнув рукой. Ниамбла сразу прижала помятую руку к груди. В глазах её читалась бессильная злость из-за уязвлённого самолюбия.
Йорхен же посмотрел на юношу с удивлением — такого поведения он от него не ожидал, равно, как и холодного безразличия и сосредоточенности во взгляде. Это был совсем другой Грей — незнакомый. Вовсе не тот весёлый болтливый мальчишка, забавлявший Йоримуса и его гостей своими выходками и пользующийся магией для развлечения. Нет. Август вырос, и стал настоящим магом… Опасным. И очень умным — настолько, чтобы не показывать, насколько опасным. Юноша вознамерился стать имперцем, и, кажется, не собирался стесняться в средствах для достижения своей цели.
— Граф, надеюсь, вы тоже всё осознали. — Обратился к нему посол. — Весь ущерб, что нанёс этот юноша, Империя возместит в трёхкратном размере. Вас это устроит? И вот ещё что… Мне тут вспомнилась одна фраза: «отцы не должны хоронить своих детей». Запомните, может пригодиться. Пойдём, Грей, нужно проведать нашего больного друга и собираться в путь.
Йорхен рассеяно кивнул. И задумчиво смотрел вслед послу и магу, когда те уходили…
Из состояния задумчивости его вывел голос младшего сына:
— Что это были за разборки? Зачем портить отношения с Империей, если она начнёт ворочаться, запросто нас раздавит, и даже не заметит.
— А, и ты тут… ну да, где ж тебе быть… И с каких это пор ты проявляешь интерес к политике? Не забывай, наш покровитель — Князь Нордл, он нас просто так раздавить не позволит.
— Да мне как-то всё равно, просто нас раздавят, или сложно… мне оба варианта как-то не очень.
— Я что-то не пойму тебя, сын. Грей переметнулся к имперцам… и ты тоже решил последовать его дурному примеру?
— Не, мне и тут хорошо, было, есть и будет. А Грей — что Грей, у него всегда ветер в голове был, вперемешку с дурными мыслями. Его выходки — магические взрывы подушек, ваз и прочего — просто выросли вместе с ним. Только когда он взрывал подушки, тебя это забавляло. А сейчас ему, скорее всего, невдомёк, почему ты рассердился, когда он рванул храм. Это ж так забавно. — Хихикнул Фридрих.
— У тебя голова не менее дурная, я хорошо помню, как вы здесь чудили на пару… Ну да ладно. Поезжай-ка ты лучше к Нордлу за Виолеттой, соскучился я по ней сильно.
— Что, опять я? А почему не Иоганн?
— Твой брат отсыпается, он трое суток не спал. Ты её отвозил, тебе и обратно везти… Да поторопись.
— Да я устал, как скотина, и тоже хочу отдохнуть.
— Ну вот привезёшь — и отдыхай, сколько влезет…
— Значит, опять я левый, ну да ладно, съезжу, но чтоб меня потом неделю не трогали — буду отдыхать.
— Посмотрим. — Ответил граф. — А сейчас — поезжай, лентяй ты этакий.
Фридрих ушёл, бормоча себе под нос:
