Как мы покинули деревню и что происходило в течение получаса, пока я набивала желудок, выпало из поля зрения. Когда пришла в себя, поняла, что мы свернули с дороги в лесок и остановились на полянке. Игнат перебрался в салон, уселся напротив и, подперев голову кулаком, наблюдал за тем, как я ем.
– Накушалась, деточка? – язвительно поинтересовался он.
– Ну я… это… да! – утерла рот тыльной стороной ладони и потупилась, – будешь? – протянула надкусанную куриную ножку.
Учитывая, что это все, что осталось от целой вареной курицы, мне сделалось стыдно.
– Нда-а, и куда только влезло? Хорошо, я еще пирогов прикупил, а не то остался бы голодным. – Брат выставил пакет с выпечкой. В кружку налил молочка из кувшина, который достал следом. Ножку забрал, а вместо нее вложил в руку теплый еще и одуряюще пахнущий пирожок. Я чуть не застонала от удовольствия, когда впилась в мягкую сдобу зубами и проглотила ее в один присест. – Троглодит! Удивляюсь, как еще меня не сожрала? – с насмешкой констатировал Игнат.
– А можно было? – я окинула мужчину взглядом, облизнулась.
– Ладно, – вздохнув, брат посерьезнел. – Если без шуток, нельзя доводить себя до такого состояния. Опасно для здоровья, и вообще. Я тут подумал по дороге, прикинул, какое расстояние сократили, воспользовавшись тропой. Выходит, твой предел – две-три версты. Это, если перемещаться с попутчиком, одна, вероятно, уйдешь дальше. Но я бы не рисковал так, чтобы не оказаться непонятно, где и совершенно без сил.
– Непонятно, где и не получится, – ответила я, сыто икнув. – Нужно знать конечную точку или хотя бы видеть ее.
– Ага, – Игнат кивнул, – тогда запоминай место, на случай если придется срочно уходить.
Я вышла из машины, обошла полянку, впитывая как можно больше деталей. Для верности вырезала ножом инициалы «Н.З.» на дереве. Теперь точно не обознаюсь!
Воспользовавшись моментом, я еще прогулялась до кустиков, после чего вернулась к машине и забралась внутрь. Игнат завел паромобиль и вырулил на дорогу. На въезде в город нас пропустили без досмотра и дальше народ шарахался в стороны, завидев гербы на дверцах. Проскочив Похвалынскую слободу, пересекли мост и устремились к причальным башням Бамбурихи. Они возвышались над городом будто зубья короны, соперничая с белокаменными башнями княжеского кремля.
– Странно, я думал «Буран» улетел на рассвете, – Игнат притормозил перед седьмым причалом возле билетной кассы, где кишел людской муравейник. Подобная суета – привычное состояние любого порта, будь он воздушный, речной или морской. – Пойду узнаю, в чем причина задержки. Из машины ни ногой, поняла?
Брат смешался с толпой, а я заперлась изнутри и занялась тем, что глазела на прохожих.
– Эй! Как там тебя? – кто-то поскребся в дверь паромобиля. Я отшатнулась в глубь салона, опасаясь, что меня узнали. Вроде бы никого из знакомых не увидела, но мало ли! – Пс-сть! – стук раздался с другой стороны.
Я осторожно подобралась к окошку и прилипла к стеклу, разглядывая, кто же это такой настырный.
– Ты чего тут забыл? – узнала вихрастую макушку Егорки. На чумазой мордахе добавилось синяков. Один глаз заплыл, отчего лицо мальчонки казалось перекошенным. – Иди отсюда! – жестом показала убираться подальше. Но пацаненок помотал головой и провел ладонью по шее, давая понять, что ему голову оторвут. – Можно подумать! – я фыркнула, но сжалилась, открыла дверцу и запустила нахаленка внутрь. – Чего хотел?
– Я эта… предупредить. Ждут тама барина в засаде.
– Где? Кто? – внутри похолодело.
– Ну, эта… – он шмыгнул носом, – как вы ушли, как рванет тама, крик, шум, стража набегла. Тетка Степановна и сдала, что меня засылала. С порученьями, значит. Старшой из стражей вызвал меня на энтот, допрос, да как-то так хитро выпытал все. Сам не понял, как рассказал и про сговор с Тувром, и про извозчика, и про причал. Меня избили после и в холодную кинули. Я слыхал, как главный наказал живьем убивца брать. Засаду, значит, посадить. Ну а я че подумал? Тетка Степановна теперь со свету сживет, все одно пропадать. Сбег, значит, из холодной. Там подкоп хитрый есть, пес хозяйский нарыл, когда его в подвале заперли. Сбег я и в Бамбурки бегом. Возьмите меня с собой, а я скажу, куда капитана с лентучего корабля увели. Видел, как стражи его в возок запиховали.
– А где засада эта прячется, случайно, не видел?
– Тама в кассе один засел, и тута среди людев крутятся переодетые. Еще на башне четверо. С магом! К нему вашбродь, с почтением, значит, обращаются.
– Я-ясно, – процедила я сквозь зубы. – А куда, говоришь, капитана увезли?
– Щаз, так и сдал! Барину скажу, – нахохлился Егорка.
Я бы еще поспорила с пацаненком, но вернулся взволнованный Игнат. Узнав последние новости, крепко выругался, попросив меня заткнуть уши.
– Думаешь, это из-за того стражника? – спросила, морщась от накатившего чувства вины.
Одна ошибка, а сколько последствий!
– Не только! Пришел княжеский приказ задержать воздушные суда, а дружки убитого стражника воспользовались случаем, чтобы отомстить. Так, куда Буранского увезли? – спросил Игнат у Егорки, появлению которого не удивился.
