Девушка пришла в полный восторг, когда увидела собственное чистое платье и руки, которыми как раз чистила картошку. О волосах и говорить нечего – извечная проблема, где достать необходимое количество воды, а потом еще найти время просушить их.
– Ниночка Павловна, волшебница! Так вы магичка? Я и не знала, чудо-то какое! Надо же! А что вы еще умеете?
– Да так, разное, – пожала я плечами. – Я еще только учусь. Только никому не говори, чужакам особенно. Не доверяю я этим баронам.
– Как прикажете, боярышня. Слова не скажу, даже если пытать будут и лютой смертью грозить, – заверила Лиза со всей серьезностью, чем вызвала у меня недоверчивую улыбку.
Лизка от вида крови в обморок бухалась, а тут пытки – мерзкое, чрезвычайно болезненное и кровавое действие.
– Ну, это не та тайна, за которую следует умирать, лучше просто держи язык за зубами, – предупредила я на всякий случай. – Идем, кажется, наши попутчики проснулись, – расслышала голосок Мусечки, которая с утра уже отчитывала мужа.
– Ося, я требую, чтобы мне предоставили горячей воды. Я хочу умыться. Ты же мужчина, найди служанку, пусть почистит одежду.
– Мусечка, да где же я посреди леса ее найду? – отозвался изумленный барон.
– Как где? Вчера же нашел!
– Так это спасителей наших личная служанка, не могу я ей приказывать.
– Ося, меня не волнуют такие мелочи, в самом деле! – возмутилась баронесса. – Они ведь даже не дворяне и должны быть счастливы, что оказали нам услугу. Ох, и зачем я только согласилась на это путешествие. Алим, сыночек, мамочка ради тебя на такие жертвы пошла! – дамочка вернулась в карету, а муж остался снаружи решать возникшую проблему.
Я бы предпочла держаться от них подальше. Но лагерь-то общий, куда тут скроешься? Выбрались мы с Лизой из-за кустов и неспешно пошли обратно.
– Доброго утра, Нина Павловна, – завидев меня, обрадованно кинулся навстречу Зельман.
Я внутренне поморщилась, так царапало чужое отчество, да и разговор предстоящий.
– Доброе, Осип Ааронович, – вежливо поздоровалась. – Как спалось? Как самочувствие?
– Бог миловал, – мужчина осенил себя крестом. – Не подскажете, куда ваш дядя запропастился? И брата вашего что-то не видно.
– Так на охоту ушли, – не моргнув глазом, соврала я, – и хищников заодно погонять. Ночью совсем близко к лагерю подходили. А зачем они вам понадобились? Может, я помогу?
– А и поможете, Нина Павловна, – расплылся барон в улыбке. – Супруга моя тяжело переносит походные тяготы. С нами штат слуг ехал, чтобы обеспечить комфортом, к которому она привыкла. Теперь же, сами видите, не осталось никого. Не могли бы вы одолжить служанку на некоторое время? А то и перекупили бы мы ее насовсем, что скажете? Девушка, вижу, работящая. Вон, с завтраком хлопочет и одежду вашу успела привести в порядок. Хорошую цену дам.
– Вот что, – я завела руки за спину и впилась ногтями в ладони, чтобы не сорваться. – Лиза – не наша собственность, чтобы торговать ею как вещью. Захочет уйти, неволить не будем, но и в обиду никому не дадим. Разумеется, мы постараемся облегчить для вас походную жизнь. Одежду постирать-починить, еду приготовить. Если госпоже Зельман понадобится камеристка, Лиза с удовольствием поможет. Но уж простите, менять исподнее и обмывать взрослого парня она не будет. Я понимаю, Алим не виноват в своем немощном состоянии, и этот вопрос надо как-то решать, поэтому предлагаю приемлемый выход: вы договариваетесь с Гаврилой, если потребуется переодеть Алима, перенести или еще что-либо сделать. Ну а гигиенические вопросы решаете сами.
Ошарашенный ответом, барон растерянно кивнул и направился к себе. Видно не привык, чтобы ему отказывали.
Раздираемая любопытством, как бы новые попутчики каких-нибудь гадостей не удумали, я нашла укромное местечко неподалеку от кареты и запустила заклинание «слух». Часть разговора пропустила, но вряд ли что-то важное. Мусечка сдавленно шипела, высказывая, что думает о нас.
– Да как эта невоспитанная девчонка посмела говорить с тобой в подобном тоне! – бушевала дамочка. – Ося, и ты позволил? Они же обязаны обеспечить нас всем необходимым по первому требованию. Нет, это ни в какие ворота! Розги по этой выскочке плачут! Уверена, как только ты попросишь Игната Захаровича, он тут же накажет племянницу и продаст эту девку. Тройную цену заплатим, десяток таких себе купит.
– Ох, Мусечка, я бы на это не рассчитывал. Ты видела? Они в одной повозке ночевали, стало быть, доверяют. А нам негоже быть неблагодарными, ведь эти люди спасли нам жизни. Потерпим несколько дней, справимся, а в Кречетове новых слуг наймем.
– И что, мне теперь страдать, пока эта чернь наслаждается комфортом? – послышалось шумное сопение.
– О каком комфорте ты говоришь? – фыркнул мужчина. – У них одна повозка на шестерых, и даже сам Игнат Захарович не чурается грязной работы.
