Ошибки быть не может. Они меня не знают. Вопрос почему? Они не местные? Или Демьян из дома никуда не выходил, поэтому селяне его лицо не помнят?
Стоп. Позавчера бабушка ко мне по имени обратилась, когда я на день рождения шел. Значит, Демьян был не настолько затворником, чтоб народ не понимал, кто перед ним находится.
— Откуда прибыли? — я посмотрел на ушибленного, сочтя, что он не станет выпендриваться, как его товарищ, и расскажет мне все, что я пожелаю узнать.
— Из Горетовки, — еле слышно вздохнул тот, а его темноволосый напарник заскрипел зубами.
Я мысленно обратился к памяти Демьяна и едва не присвистнул. Горетовка — это один из рабочих поселков вблизи Пятигорья. По всему выходит, что это Новаки подбили мужиков на мерзкое дело, заплатив им аванс, хотя с учетом изгнания деньги им самим пригодились бы.
— Неужто сам Матеуш с вами говорил, — я сделал вид, что крайне удивлен, еще и скривился. — Не по чину как-то.
— Нет, не Матеуш, а его…
— Заткнись, — темноволосый ударил по губам словоохотливого мужика.
— Разорять могилы — гнусное занятие. И как же вам объяснили, для чего это нужно?
— Сам говоришь, не по чину нам такое знать, — осклабился переломанный.
— Догадаешься, о чем я сейчас думаю? — я ласково посмотрел на него.
— И о чем же? — с вызовом спросил тот.
— Сколько у тебя ног?
— Ну, две, — мужик озадаченно перевел взгляд на напарника, но тот уже мало что соображал от ужаса.
— А переломов сколько?
— Один. Ха, думаешь мне вторую ногу сломать?
— По перелому на каждую ногу? — я сделал вид, что задумался. — Какая-то простая арифметика. Давай лучше в умножение поиграем. Нет таких конечностей, которые нельзя и два, и три раз сломать. Проверим?
Я поудобнее переложил лопату, а сам внутренне засек время. Как и следовало ожидать, напускной храбрости у мужика хватило ненадолго, примерно на пять ударов сердца. После чего я узнал всё, что хотел.
Да, это Новаки. Нет, не Матеуш, и не Анджей с Кшиштофом. Отличилась старшая жена. Велела мужикам найти могилу моей матери, раскопать, гроб вскрыть, кости изъять и бросить хоть в лесу, хоть в реку. А чтоб не обманули ее, прикарманив аванс, велела принести ей кольцо с пальца покойницы, после чего обещала заплатить втройне.
Вот же тварь! Отомстить мне решила! Она прекрасно знала, как Демьян любит свою мать, и сделала логичный вывод, что ему будет безумно больно узнать, что её могила осквернена, а тело пропало. Я с женщинами не дерусь, но ради такого случая, пожалуй, сделаю исключение. Навещу старую суку и вразумлю.
Хотя… Устрою-ка ей ассиметричный ответ. Всё, что мне требуется сейчас от Новаков — это скорейшее бегство семейства хоть в Сибирь, хоть на свою историческую родину, главное — чтоб и духа их поганого рядом не было. С первого раза, похоже, не поняли. Еще, небось, лелеют надежду, что я сверну себе шею, и они триумфально вернутся в усадьбу. Ну а что, Елизавета Илларионовна и Сергей Михайлович уехали, я остался один, а значит, могут быть варианты.
Предупрежден — значит не расслаблен. Если оставлю за спиной такого противника, буду постоянно ждать неприятностей. А мне и без Новаков есть чем заняться в обозримом будущем.
— Так ты нас отпустишь? Или прямо здесь оставишь? Могилу-то мы уже раскопали, — хмуро осведомился темноволосый.
— Я слишком уважаю память своей матери, чтоб навязать ей в посмертии ваше гнусное общество. Валите отсюда на все четыре стороны. А заказчице вашей скажите, чтобы четверга боялась. Передадите?
Мужики закивали, после чего ушибленный подсадил себе на закорки поломанного и медленно побрел восвояси. Чую, до ночи до своей Горетовки добираться будут, если только по пути над ними кто-нибудь не сжалится и не подвезет.
Теперь мачеха всю неделю на нервах проведет. Сегодня ж только пятница, хе-хе. А к четвергу я как раз успею придумать, как ее наказать.
Я присел на корточки на краю раскопанной могилы, закрыл глаза и прислушался. Нет, всё тихо, как и должно быть. Душа моей измученной матери Милолики Черкасовой, в замужестве Новак, давным-давно ушла к свету.
Посмотрел вниз и едва удержался от бранных слов. Оказывается, мужики успели сдернуть крышку гроба и за малым не потревожили тело. Пришлось спрыгнуть вниз и…
Внезапно я что-то почувствовал. Нет, точно не след души. Скорее, похоже на артефакт. Что бы это могло быть?
Вздохнув, я всё-таки поднял крышку и заглянул внутрь. Бедные истлевшие косточки. Судя по их виду, Демьян осиротел больше десяти лет назад. А вот и источник эфирного возмущения: то самое кольцо, которое собиралась прибрать себе мачеха.
Подумав, я осторожно снял его и положил в карман, отметив, что меня отчего-то тянет улыбнуться, хоть это и неуместно. Пусть оно и пролежало несколько лет среди костей, чем-то светлым от кольца веяло, родной до боли стихией. Ладно, чуть позже разберусь, что это за диво такое. Не думаю, что мама обидится на меня.
