— Ну да, здесь понимают только право силы, — подтвердил Вроцлав, как я призвал его к тишине и продолжил:
— И еще одна важная вещь. Я сегодня сделал крюк, прошелся вдоль полей и увидел, что наделы используются неэффективно. Кое-где все вообще бурьяном поросло. Лентяйничают, лодыри. Откусили кусок не по зубам и в ус не дуют. А если им что-то не нравится в моей политике, могут переехать к барону Луцкому, там их примут с распростертыми объятьями. Но это неточно.
— Я понял. Но надо продумать, как всё лучше организовать, — нахмурился Вроцлав, который не разделял моего веселья.
«Дай мне слово! — потребовал Марк. — Я ему все на пальцах объясню. Он в отличие от тебя парень толковый, я его прекрасно помню. На лету все схватывает».
Я секунду поколебался, а затем уступил трибуну Антоновичу. Только присел на всякий случай, а то вдруг головокружение случится, или еще что.
— Вроцлав, слушай меня внимательно! — я почувствовал, как старый управляющий, свел мои брови к переносице и назидательно поднял вверх указательный палец. — Наша задача полностью повесить всех собак на сутягу Луцкого. Этот старый болван давно уже спит и видит, как стать конкурентом Пятигорью. Поэтому мы нанесем удар сразу с нескольких направлений. Луцкий так и останется без дешевого сырья. А мы прямо дадим понять его арендаторам, что наше решение прекратить с ними торговлю — мера, на которую нас вынудил барон, вот с него и спрос. А если они станут арендаторами нашей земли, с ними такой беды никогда не произойдет, потому что граф Черкасов торговлю с Пятигорьем всячески приветствует, а там всегда платят по совести.
— Чтобы людям на переезд решиться, им надо крепко все обдумать, — покачал головой Вроцлав. — Такие вещи за день не решаются. Опять же, дома им надо перевезти или новые построить. Поэтому будут засылать к нам разведчиков, узнавать, как людям на наших землях живется.
— И услышат от них историю, как юный граф крепко осерчал за попытку расправы над собой и жесткой рукой урезал наделы семьям бывших слуг за такое предательство. Не по самодурству, не потому что его левая пятка так зачесалась, а по справедливости. И эту информацию надо донести до всех как можно скорее, чтобы не получилось у обиженных её от общественности утаить. Сами накосячили, вот и пострадали. А граф и так великодушно поступил: мог бы своих обидчиков государевым людям сдать. Или лично их порешить, он в своем праве был. Но не стал, дал всем второй шанс. Исключительно ради малых деток, которых в каждой семье без счету по лавкам сидит!
Марк вновь назидательно покачал указательным пальцем, и Вроцлав сморгнул, словно сбрасывая с себя наваждение.
— Не поверишь, — произнес он, массируя себе виски. — Прямо как призрак Марка Антоновича перед собой увидел. Вот только сегодня о нем говорили, и на тебе. Очень мне его не хватает.
Антонович уже явно вознамерился что-то сказануть в ответ, но я вовремя вернул себе контроль над телом, чтобы мой ментальный сосед не наболтал лишнего.
«Хороший мальчишка этот Вроцлав, — проникновенно сообщил мне Марк, когда сообразил, что с трибуны его попросили. — Надо будет с ним потом отдельно потолковать про Пятигорье. Наш хлебушек лучшим окрест был, его даже в Смоленск возили. Как так вышло, что Новаки эту линейку просадили, ума не приложу. Надо возвращать былое величие».
Я был совершенно с этим согласен, но тратить остаток вечера на финансовые вопросы не собирался, и так день излишне суетной вышел. Мне же настоятельно требовался перекус и длительный отдых.
Узнав об этом нехитром желании, управляющий с радостью и легким удивлением сообщил, что Василиса, покуда меня не было, времени не теряла и приготовила нам знатную похлебку из оставшихся припасов. Я немедленно отправился на кухню, сочтя, что пообедать-поужинать могу и там. Нечего ради такого простого действа накрывать стол в гостиной.
Супец оказался в меру нажористым. В нем даже ложка стояла! А уж какой аромат испускало варево, м-мм!
— Вам понравилось?
Моя юная протеже стояла рядом и мяла передничек, вероятно, оставшийся от той самой кухарки, что подкармливала Демьяна хлебом. Прежняя царица сковородки и половника была весьма дородной особой, поэтому ее передник обернул стройную фигуру Василисы практически полностью, и тесемки его были завязаны на животе, а не за спиной.
— Это было великолепно! — доедая последние ложки, признался я.
— Может, вам добавочки положить? — оживилась Вася.
Я едва не крикнул: да, давай, еще тарелку, а лучше две!..
…но вовремя опомнился. Телу Демьяна требовалось привести себя в порядок, а не продолжать безудержно обжираться. Поэтому я чинно кивнул и сказал:
— Да, пожалуйста! Но только полпорции.
Василиса расцвела и тут же налила требуемое.
— А тетя Вася мне показала, как картошка варится! — откуда-то из-под стола выскочила Иоланта. — И мы вместе лук чистили! Я потом даже поплакала немножко, но не потому, что грустно было, а это лук на меня напал. Но я с ним справилась, да!
— Какая я тебе тетя? — всплеснула руками девушка. — Сколько раз тебе говорить, зови меня по имени, я не настолько старая! Мне шестнадцать лет!
