— С особенными возможностями, — отчеканил Сергей, чье лицо залилось багрянцем.
Ой-ай, как нехорошо-то я с ангельскими силами обхожусь, позор мне и порицание во веки вечные!
— А кольцо, которое носила на себе будущая мать, гарантировало, что ребенок родится как минимум с энергетическими каналами и не окажется пустышкой?
— Именно так. Елизавета надеялась, что при удачном стечении обстоятельств ты станешь моим преемником.
— И Милолике вы, разумеется, ничего объяснять не стали, сочтя что она и так должна быть вам по гроб жизни благодарна за то, что вместо любимого человека вы принудили ее жить с жестоким и черствым негодяем, который об нее ноги вытирал. Отличного вы ей мужа подобрали! Другого не было, что ли? Или так лениво было напрягаться и искать?
— Это второстепенный вопрос, — Салтыков поджал губы.
— Значит, я опять угадал. Ладно, дела давно минувших дней, как говорится. Тогда предоставь мне краткую сводку по моему папеньке Павлу. Можно без лирики. Руби по-простому.
— Он женился на дочери князя Куракина. Младшей из трех. Детей в браке не было, а через два года жена потребовала развода, несмотря на разверзшийся в высшем обществе скандал. Уверяла, что у нее есть неоспоримые доказательства неверности мужа, которые она при отказе в разводе продемонстрирует всем желающими. Елизавете Илларионовне пришлось нелегко, но она сумела урегулировать этот кризис. Дочь князя получила желаемое. В настоящее время семьи не общаются.
— И где сейчас находится этот тип, который не может контролировать даже то, с кем у него происходит соитие?
— В Смоленске, — нехотя сообщил Сергей Михайлович.
— Ну вот, наконец-то правду сказал. А то — театры, спектакли! Так бы и начал: Илларионовна квохчет над своим великовозрастным оболтусом и пытается по старой памяти подтереть ему сопельки.
— Да что ты об этом знаешь?! — рявкнул на меня Салтыков, и я от неожиданности чуть покачнулся. — Она делает все возможное, чтобы Павел не вмешивался в твою жизнь, убрала с тебя позорное клеймо бастарда, а ты этого даже не ценишь, неблагодарный!
— Прежде чем навешивать такие громкие ярлыки, стоит вспомнить, что ценят обычно те усилия, о которых как минимум знают. А про такую трогательную бабушкину заботу я узнал от тебя только сейчас. Нет, я, разумеется, не думаю, что это твоя очередная фантазия, чтобы меня разжалобить и расположить к Илларионовне. Но сам пораскинь мозгами. Есть внук, выросший без отца, потому что отчим тянул разве что на звание садиста и убийцы. Есть отец, который знает про своего сына и то, как нелегко тому пришлось стараниями бабушки, но он почему-то не торопится на семейную встречу и дальнейшие танцы у костра в присутствии ученых слонов и волооких дев в звенящих монистах, а вместо этого, как ты говоришь, собирается вмешаться в жизнь сына, и только Елизавета Илларионовна в силах его остановить, чтобы я не получил очередную моральную травму. Тебе не кажется, что картинка не бьется? Или ты заведомо продолжаешь меня считать забитым ребенком, каким был все эти годы Демьян? Что мне еще придется делить с Павлом стараниями твоей жены?
Сергей молчал долго. Наверное, даже больше минуты. И только когда пауза стала реально невыносимой, сообщил.
— Наследство. Все наследство Черкасовых. И на этом фоне твоя усадьба и Пятигорье — так, детский лепет.
— Так пусть забирает их себе. Все равно это пока нечто эфемерное, ведь ты же не дашь своей любимой жене умереть раньше срока, а я ни на что не претендую, меня и здесь неплохо кормят.
— Елизавета после очередной встречи с сыном вспылила и заявила, что у нее появился более достойный кандидат на наследство, нежели сын. Я пытался её образумить, но… если эта женщина приняла какое-то решение, вряд ли кто-то может заставить ее переменить мнение.
Я застонал.
— Да вы издеваетесь, что ли? Тут очередная битва с Властелином предстоит, а мне еще в это дерьмо с будущим наследством придется ввязываться вашими усилиями? Одна дама с уязвленным самомнением на сына обиделась, другой жене вовремя рот заткнуть не смог, а проблемы теперь у меня? Вы серьезно?!
— С Павлом мы как-нибудь разберемся сами, и да, у меня есть предположение, что после перемещения в наш мир Властелин значительно ослабел, так что не вижу повода для волнений.
— Доказательства? Я лично пока не вижу ни одного подтверждения этим голословным выводам.
Сергей изо всех сил пытался сделать хорошую мину при плохой игре.
— Он до сих пор не имеет армии. Фактически он маньяк-одиночка.
— Зато научился делать сеятелей, которые простым прикосновением руки создадут эту армию буквально за неделю. Мы ликвидировали троих сеятелей и нашли всех живых и мертвых оскверненных, которых они пытались обратить в свою веру, но никто не знает, сколько их на самом деле бродит поблизости. Осквернители умело скрываются, используя особые экранирующие перчатки, чего в моем прошлом мире совершенно точно не было. Обычным поиском их теперь не зацепить. Вы там наверху до сих пор уверены, что нам не из-за чего беспокоиться?
— Да, мы так полагаем.
— И что вы думаете делать, когда этот мир окажется на грани выживания?
