— Такого не случится.
— Потому что здесь я? Или потому, что кому-то все-таки придется поднять свою крылатую задницу и наконец-то обратить внимание на чужеродный вброс? Еще скажите, что вы не знаете, где находится Властелин, и я зааплодирую.
— Мы. Не. Знаем. Где. Находится. Властелин, — отчеканил Салтыков, и я, как обещал, три раза отбил ладоши.
— Превосходно. Миру, за который вы отвечаете, грозит гибель, но никто и пальцем не пошевелит, чтобы сделать хоть что-то для его спасения.
— А мы можем?! — рявкнул Сергей. — У ангелов нет полномочий на отслеживание этой, как ты называешь ее, скверны. Они всего лишь проводники душ. А я их контролер, которому тоже не так много дано и позволено.
— Так прыгать надо! Сообщать всем, до кого можно достучаться, что в заповедник прорвался дикий волк, который ни перед чем не остановится.
— Когда ты сможешь подтвердить свои слова о массовой опасности, я, пожалуй, попробую что-нибудь сделать.
— Ага, нет тела — нет дела. Тогда прямо скажи, сколько вам надо жертв, чтобы у кого-то из Высших зачесался афедрон? Десять, видимо, недостаточно. Сто, тысяча, миллион?
И тут будто где-то лопнула тонко натянутая струна. Мы с Сергеем обреченно переглянулись, потому что стало ясно: наша пикировка уже не имеет ни малейшего значения. Властелин сделал свой ход.
— Значит, помощи нам ждать не приходится? — педантично уточнил Кеша.
— Нет, дорогой мой соратник. Да и, честно говоря, на подмогу я и не особо рассчитывал. В моей прошлой жизни творился полный кошмар, но ангелы в наши дрязги не вмешивались, лишь исправно переводили души за грань.
— Аанньал всегда казались мне всемогущими…
— Это всего лишь иллюзия. Они привратники, слуги Высших, называй их, как угодно. Тупо технический персонал. Мои требования к ним, скорее, жест отчаяния, потому что я не понимаю, что мы можем противопоставить Властелину в текущей ситуации, а они вроде как на нашей стороне изначально находятся.
— Ты хоть понял, что сегодня произошло?
— Ровно столько же, сколько и ты. Властелин создал новых сеятелей, причем на этот раз скромничать не стал. Видимо, его взбесила гибель Арлатара и кучера, а терпением, по словам моего покойного сына, Властелин не отличается.
— Пробрало до костей, но я даже направление новой вспышки порчи толком поймать не сумел.
— Думаю, перчатки он новым слугам раздал сразу же. Или вообще перед обрядом заставил надеть, что мне кажется более вероятным. Слишком уж коротким по времени был этот мощный импульс. Но то, что Властелин и его слуги где-то неподалеку от Смоленска, это факт. Великий осквернитель прекрасно осведомлен, что здесь его ждут неприятности, и активно готовится ко встрече с ними.
— И что же нам теперь делать?
— То же, что и раньше. Искать сеятелей, ликвидировать все проявления скверны. Мне — интенсивно прокачивать магию света, а то я даже от тебя пока серьезно отстаю. И не отмахивайся, я прекрасно видел, на что ты способен, и пока что как маг ты меня превосходишь. А уж твоя артефакторика — это вообще что-то великолепное и уникальное!
— Хочешь повторить свой подвиг, чародей?
— Если придется, — стиснул я зубы. — Но если у тебя найдется вариант получше, дай знать. Я все-таки достаточно юн для такого дерьма.
— Кстати, давно хотел спросить, да все никак не доводилось. У тебя просто одно и то же слово для разных вещей используется, вот я и запутался немного. Ты и сеятелей лечишь, и вот Огдооччуйа вылечил, а до этого Василису. А в чем разница между лечением сеятеля и того, кого он коснуться успел, если скверна и там, и там убирается, и человек жив остается?
Отличный такой вопрос. Обескураживающий, прямо сказать. Я сел и крепко задумался над ответом. Лэгэнтэй, хвала Высшим, меня не поторапливал.
— А я ведь, получается, не имею ни малейшего понятия! — пришлось признаться парой минут спустя. — Может, у тебя выйдет мне растолковать, в чем разница? Смотри, в прошлом мире я людей вообще не лечил. Не было такой надобности. Там если человек принимал на себя печать скверны, то делал это добровольно и тем самым сразу переходил в стан врага, несмотря на то что поначалу у его тела не было никаких видимых изменений, только фонить начинал, и то не сразу. А с врагом разговор короткий: выявить и шибануть любым атакующим заклинанием света. Не факт, что с первого раза удастся справиться, но всегда есть и второй, и третий. А здесь все иначе: тело человека может оказаться оскверненным помимо его воли. Василису я лечил, что называется, интуитивно, да и силенок у меня тогда было кот наплакал. Мы с ней несколько часов провозились. Повезло, что девочка терпеливая попалась, бесстрашно выдержала всю процедуру. Евдокию я лечил так же, как Василису, разве что лопата мне в помощь была, потому что собственных сил уже не хватало.
— А сеятели?
— Их я бил заклинанием, которое в прошлой жизни прожигало в оскверненных изрядную дыру. Но здесь оно почему-то действует иначе и просто лишает их возможности быть сеятелем.
— А как оно называется?
— Светлое копье, — я не видел смысла скрывать от Иннокентия столь несущественные подробности.
