ЩИТ ВУЛКАНА
Предыстория рассказа «Огни войны»
КОРПУС «ОГНЕННОЙ ВИВЕРНЫ» затрясло от глухого взрыва. «Громовой Ястреб» дернулся от
образовавшейся волны давления, и внутри десантного отсека зажглись аварийные сигналы. В
приглушенном звоне разрыва по броне защелкали осколки.
– Если это повторится, то оставшуюся часть пути нам придется идти пешком, если вообще
придется.
Ко’тан Кадай улыбнулся. Его горящие глаза весело вспыхнули во мраке, окрасив ониксово-
черную кожу багровым цветом.
– Они целятся еще хуже, чем ты, Фугис, – сказал Кадай. – Бояться нечего.
Апотекарий Фугис сердито взглянул на капитана, кожа на его худом лице натянулось до такой
степени, что оно стало почти острым.
– Это напрасный риск.
Кадай перестал слушать. Его взгляд заскользил по десантному отсеку, вдоль рядов гравиподвесок, в которых были заключены остальные его Саламандры. Закованные в зеленые боевые доспехи, с
символом рычащего оранжевого дракона третьей роты на левых наплечниках, они были
Саламандрами, "Огненнорожденными". Как и у капитана, глаза воинов пылали красным жаром за
линзами шлемов. Это было адское зрелище.
Несмотря на довольно ограниченные размеры «Огненной Виверны», они все еще могли исполнять
предбоевые ритуалы. Их вел Н'келн. В этом состояла его обязанность.
– По подобию Вулкана созданы были мы, тела наши – неизменные инструменты его…
Кадай наблюдал за тем, как сержант-ветеран потянулся к встроенной в опорную стойку жаровне и
захватил пригоршню раскаленных углей. Век'шен и Шен'кар повторили движение за ним. Вместе
они раскрошили угли в пепел и принялись мазать ею доспехи.
– Что это? – заметил еще один воин в отсеке. Он не был Саламандрой. Он носил черные
керамитовые доспехи Гвардии Ворона. На левом наплечнике был изображен символ его ордена –
белый ворон с распростертыми крыльями. Тогда как Саламандры были черными как смоль, Гвардеец Ворона с непокрытой головой был совершенно бледным с глазами, подобными
крошечным осколкам агата. Эти воины не могли быть более разными.
Век'шен рисовал на предплечье голову дракона.
– Унгу'лар, – сказал он, – великий дракон, которого я поверг в ритуальном поединке, и чью
мантию я сейчас ношу.
Чемпион Роты прикоснулся к ниспадавшему с плечей чешуйчатому плащу, и аккуратно поправил
его вокруг генератора силовых доспехов.
– Я ношу этот символ, дабы почтить дракона и чтобы он придал мне мужества в бою.
– Дикарская у вас культура, ноктюрниец, – сказал другой воин. Замечание адресовалось Кадаю, обернувшемуся, чтобы встретится лицом к лицу с говорившим.
– Прометеева Вера не для всех, Адрак.
Гвардеец Ворона пристально взглянул на него сквозь темные линзы белого боевого шлема. Из-за
массивного прыжкового ранца он вынужден был наклониться вперед, упершись в гравиподвеску.
Это создавало ложное чувство серьезности, которого сержант Адрак Вравер не ощущал. Он
вместе с тремя своими боевыми братьями вызвались лететь на «Огненной Виверне», чтобы
помочь Кадаю в его задании по эвакуации. Они были давно знакомы друг с другом. Вравер был
ветераном множества кампаний, и Кадай за более чем два столетия своей службы также
участвовал в некоторых из них.
– И, предполагаю, ваше упорство разжигается из тех самых тлеющих угольков?
В тоне Гвардейца Ворона было веселье, которого Кадай не мог уловить.
Взрывы снаружи стали более частыми. Внутренности корабля беспрерывно содрогались. Металл
стонал в жалком протесте. Сейчас им приходилось лететь сквозь настоящую бурю из
артиллерийских снарядов.
– Еще не поздно вернуться, – добавил Вравер. – Наши боевые братья отходят, Ко'тан. Мы
потеряли город, но выиграли войну. Космическим десантникам здесь больше нечего делать.
Пускай Гвардия сровняет его с землей.
Кадай засмеялся, хотя это и не отразилось в его пылающих глазах.
Возможно, для Гвардейца Ворона это и было правдой. Ведя партизанскую войну за вражеской
линией фронта, они перерезали коммуникации, перекрывали транспортные каналы и
расправлялись с повстанческими офицерами, в числе которых оказался даже совращенный
планетарный лорд-губернатор. Однако для Кадая задание еще не закончилось.
– Пару месяцев назад, еще до этой операции, – сказал Саламандра, – один неофит на Плато
Синдара на Ноктюрне отметил нечто очень интересное. Знаешь, что он сказал?
Вравер слегка махнул молниевым когтем, чтобы Кадай продолжал.
– Мой повелитель, – начал он. – В Прометеевой Вере говорится, что нет ничего выше святости
человеческой жизни, что мы – Щит Вулкана, оберегающий невинных и защищающий слабых. Но
очнувшись в солитории после семи месяцев одиночества и выдержки на прочность, я обнаружил, что стал чудовищем…
Кадай коснулся кожи и оттянул веко вниз, показывая красный жар внутри.
– … Как тогда, – спросил меня он, – мы можем быть щитом нашего примарха, если выглядим вот
так?
