— Что ты ищешь, дурачок? — она потёрла глаза.
Костин взгляд был таким больным, что Маша испугалась:
— Что… что с тобой?
Костя протянул руку и, обняв её за шею, притянул к себе.
— Ты же не подумал, что я здесь с кем-то? Костя?! Ты сдурел?! — Маша обиженно стукнула его по плечу.
— Да, кажется, есть немного…
— Когда ты приехал? Я не видела твою машину… — она запнулась, не став договаривать.
— Приехал на такси, — Костя жарко дышал ей в висок, и Маша уловила запах спиртного. — Не выдержал, если честно. Всё так навалилось, что… Ты ведь не знаешь, но маму арестовали. Увезли на допрос. Бред какой-то… Дядя Жорж пытается что-нибудь сделать, чтобы её выпустили до предъявления обвинения, но пока… — он развёл руками.
— Как же ты решил вернуться сюда? — Маша взволнованно прошлась по комнате, не в силах посмотреть в глаза Кости, а затем и вовсе села на диван, опустив голову и уткнувшись глазами в колени.
— Сам не знаю. Просто вызвал такси и приехал. Сначала думал, ты у моих, но тебя не было. Потом пошёл к Люське, чтобы узнать точно. Он мне про дом этот сказал. А когда я возвращался, то встретил его соседку, и она… — скривив губы, Костя, дёрнул шеей. — Видела, говорит, тебя с Люськой, а потом с Борисом Егоровичем. Типа он тебя обнимал, что ли…
— Целое расследование, — У Маши защипало глаза. — Я должна тебе многое рассказать, но я не знаю, как ты это воспримешь… — она тяжело вздохнула. — Если после всего того, что я скажу, ты захочешь уйти, то я пойму.
Костя медленно подошёл к столу, задёрнул тюлевые шторки и сел верхом на старый стул с круглой спинкой.
— Мне тоже надо тебе кое-что рассказать, — он потёр лоб, но тут же, не сдержавшись, широко зевнул.
— Ты вообще спал? — Маша не выдержала, подошла к Косте и погладила его по вихрастой макушке.
— Немного, — Костя прикрыл глаза, уткнувшись лбом в Машину грудь. — Чтобы дело твоего отца добыть, пришлось изрядно попотеть. Сейчас жду копии. Хотел всё проверить, чтобы ты знала, что мне не всё равно. А тут задержание… Но, господи, этого же просто не может быть!
Маша гладила его волосы и думала о том, как близко сейчас Костя к тому, что она скрывала от него всё это время.
— Давай мы поговорим об этом завтра, — произнесла она, стараясь, чтобы Костя не уловил в её голосе нервозности.
— Пойдём? — Костя поднял голову и посмотрел на неё немного мутным взглядом.
— Нет, — Маша покачала головой, — я останусь здесь. Могу предложить только это. Хочешь? — она кивнула на диван.
— Хочу, — просто ответил Костя и стал стаскивать через голову свитер.
— Знаешь, я просто прилегла на минуточку, а получается, что вырубилась, — Маша открыла створку шкафа. Изнутри на неё пахнуло запахом какой-то травы. На полках лежали стопки ситцевых простыней и наволочек, видимо оставшихся от прежней хозяйки. Маша провела по ним рукой, а в глубине шкафа нашла иссохший букетик лаванды, который от её прикосновения тут же осыпался. Кинула на диван узорчатое покрывало с широкой атласной тесьмой.
— Наверное где-то подушки лежат, но я не знаю, где…, - смутилась она, словно в этом была её вина.
— Ничего не надо, ложись.
Маша выключила тусклый свет слабенькой лампы под потолком и, нырнув под прохладную простынь, сразу же оказалась прижатой к груди Кости.
— Спи, мой милый, — прошептала ему прямо в губы и обняла.
Рука Кости заскользила по её спине вниз, отчего дыхание Маши моментально сбилось, стало горячим и рваным.
— Цапельский, тебе нужно поспать, — выдохнула она, но Костя прижался к её губам, подминая под себя и придавливая собственным телом. Сопротивляться и спорить с ним Маша не стала. Наконец Костя рядом, и после ночного кошмара, близость с ним была самым необходимым и значащим, чтобы прийти в себя и успокоиться. — Я так люблю тебя, Костя… И так виновата перед тобой…
— Молчи, Рощина, не отвлекайся, — то ли в шутку, то ли всерьёз произнёс Костя, накрывая её губы своими.
— А я всё равно буду говорить, что люблю тебя, — горячо зашептала она, обхватив Костю за плечи, — слышишь? Всегда-всегда!
— Я тоже, Маш, обещаю…
Какие уж тут шутки…
Когда Костя, похрапывая, спал, время от времени вздрагивая и сжимая её руку, а Маша лежала на спине, уставившись в потолок — ни с того, ни с сего где-то в доме запел сверчок.
Костя дышал спокойно и ровно, а вот Маша вдруг поняла, что уснуть не сможет. Укрыв Цапельского по самую макушку, она взяла одну из простыней и, обмотавшись, спустила ноги с дивана. Тихо прошла на кухню, прикрыла дверь и села за стол. Взяв коробок спичек, зажгла огарок свечи в закопчёной гранёной рюмке. Тени тут же заплясали по стенам, а голые плечи и руки покрылись мурашками. Маша посмотрела в окно, но увидела в стекле только собственное отражение — спутавшиеся волосы и большие испуганные глаза. Несмотря ни на что, где-то внутри неё ещё остался этот безотчётный ужас, и это чужое лицо в воде, и отголосок крика…
Маша заметила пакет с эскизами, сиротливо брошенный под столом и, дотянувшись до него ногой, пододвинула к себе. Достала картину с изображением Зины. Некоторое время смотрела на неё, обводя пальцем, а затем положила на лицо ладонь.
