— Хорошо, — Маше стало тревожно, словно кто-то другой, а не Костя, удерживал её сейчас за руку и тихо нашёптывал об осторожности.
Костя влез в джинсы и пошёл открывать. Маша стала одеваться, путаясь в рукавах, и успела застегнуть пару пуговиц, когда услышала голос Бориса:
— Привет, орёл! Ты бы хоть предупредил домашних, что ночевать не придёшь. Катя в трубку рыдала, за тебя переживала. Ты что, телефон отключил, что ли?
— Не помню… — Костя пригладил взъерошенные волосы.
Борис стоял в дверях и поглядывал внутрь комнаты через плечо Кости, а тот не спешил приглашать его в дом. Маша успела одеться и застелить кровать.
— Костя, Борис Егорович, пойдёмте чай пить. Я сейчас чайник поставлю.
— Вот это дело, — Борис шагнул вперёд, и Косте пришлось посторониться.
— Я тут заварку видела на полке. Только она старая, — Маша порылась в шкафу и достала брикет «Индийского слона». Покрутила его задумчиво и прислушалась к хрустящему звуку фольги.
— Крепче будет, — Борис сел за стол и скользнул взглядом по Машиному пакету с рисунками. — Можно? — он протянул руку, но Маша мягко отклонила его движение и убрала пакет подальше.
— Там наброски… Не люблю, когда раньше времени смотрят… Потом сложно опять приниматься за работу.
Борис хмыкнул, но настаивать не стал. Костя, уже в футболке, вернулся из комнаты. Зачерпнул кружкой воды из ведра и залпом выпил. Цокнул языком и набрал ещё.
— Вкусная, да? — Маша быстро взглянула на Костю и тут же перевела взгляд на Бориса.
Тот смотрел на неё внимательно и оценивающе. И когда из взгляды пересеклись, коротко кивнул, словно одобряя.
Маша поставила чайник.
— Я тут совсем не хозяйка… Надо было хоть что-то приготовить.
— Ты же не собираешься здесь оставаться? — Костя хмуро посмотрел на Машу. — И я смотрю, ты всё-таки пыталась, — он кивнул на засохшие макароны в раковине.
— Ну, ну, молодёжь, — рассмеялся Борис, — ерунда это. А давайте-ка, — он хлопнул по коленям, — я вас в гости приглашу? У меня-то, как раз, всё готово.
— Нет, спасибо, — сдержанно ответил Костя.
— Поговорим обо всём, — предложил Борис.
Маша обратилась к Косте, отвлекая его внимание на себя:
— Милый, ты зарядку мне привёз? И проверь свой телефон…
— Да, точно, — Костя опять вернулся в комнату.
— Борис Егорович, — быстрым шепотом заговорила Маша, — спасибо вам огромное! Вы идите сейчас, а мы следом, хорошо? Нам надо поговорить с Костей, вчера не успели… Понимаете?
— Дело молодое, — усмехнулся Борис, вставая, — как не понять. Тогда жду? Я тут недалеко буду.
Когда Борис ушёл, Маша закрыла за ним дверь и, обернувшись, увидела Костю. Он стоял, сжав челюсти, и смотрел на неё с непонятным выражением лица.
— Что? — голос Маши дрогнул.
— Ты мне скажи — что?! — под глазами Кости залегли тени, нос заострился на фоне небритого подбородка.
Маша прижалась спиной к двери и судорожно вздохнула.
Костя держал свой телефон в раскрытой ладони и сейчас вновь опустил глаза и пробежался по светящемуся экрану.
— Адвокат Маневичев, да?! А Хвошня?! Ты думала, я пропущу эту информацию мимо ушей? — он так громко задал вопрос, что Маша подскочила на месте и, испуганно оглянувшись, приложила палец к губам.
— Костя, миленький, я сейчас тебе всё объясню! — взмолилась она.
— Что ещё я про тебя не знаю, Рощина?
— Всё ты знаешь, — Маша подошла к нему и уткнулась головой в грудь.
Костя стоял, не двигаясь, и Маша слышала, как стучит его сердце.
— Что ты задумала? — уже спокойнее спросил Цапельский, но даже не шелохнулся.
— Я не знаю… Просто хочу, чтобы он понёс наказание, чтобы они все признались, что подтасовали факты. Ведь мой отец не виноват. Тех парней было трое, а мой отец — он ведь по жизни не герой, но маму защитил…
— Маневичев… Как вас угораздило нанять-то его? Это ж конь педальный… Семестр вёл у нас, потом попросили уйти. В уголовные адвокаты подался, неуч…
Маша вздохнула.
— Я не спрашивала, почему он. Я ведь ещё в школе училась. И не понимала ничего. Потом уже стала обо всём этом думать. А родители предпочли забыть. Я не знаю, как это возможно! Но… Я не смогла. Ты же веришь мне?
— Верю, — рука Кости мягко легла на затылок Маши. — Надо изучить дело, я не могу вот так сразу… Но Хвошня…
Маша отстранилась и посмотрела Косте прямо в глаза:
— Теперь я знаю, что он ни перед чем не остановится. Он хочет денег, много денег. И власти. И вот ещё, послушай, что я тебе скажу, — она набрала в грудь побольше воздуха, — я уверена, что Зину убили. Не спрашивай, почему… мне сложно объяснить. Но сам факт того, что он вёл это дело, уже говорит о том, что здесь явно нечисто.
— Ну… это же было очень давно! Почему ты решила, что Хвошня к этому причастен?
— Я знаю, — упрямо твердила Маша. — Она сделала это не сама.
— Тогда, может, муж? — Костя пожал плечами.
— Нет, его не было в Николаевском в то время. То есть всё это проверено и есть в деле, я думаю. Но вот сам факт того, что Зина покончила собой, установить мог только он…
Костя развёл руками.
— Маш, прости, но это как-то…
— Он просил меня следить за Люськой. И за тобой… Рассказывать ему обо всём, что смогу узнать.
