Костя смотрел мимо Маши в угол комнаты и словно переваривал то, что она говорила.
— Вы всегда были с ним откровенны… Вся твоя семья. И он ведёт себя так, будто хочет знать всё про всех. Ты думаешь, он не понял, кто я? — Маша горько усмехнулась. — Всё он знает! Но есть вещи, которые для него важнее, чем я. Он очень хитрый, этот Хвошня. И я просто не была готова, что столкнусь с ним вот так. Я надеялась, что это произойдёт как-нибудь иначе…
— Но ты с самого начала знала, что он живёт в Николаевском?
— Да, — кивнула Маша. — Не знала точно где, но рассчитывала, что найду.
— И ничего не сказала…
— Это было неважно тогда… — покраснела Маша.
— Нет, ты просто решила, что я чего-то не должен знать и буду бегать перед тобой на задних лапках, выполняя твои идиотские просьбы? А ты будешь изображать из себя амазонку, лазить по горящим домам и общаться с человеком, которого подозреваешь в убийстве?! Ты вообще с головой дружишь хоть иногда?!
У Маши задёргался глаз и онемели пальцы. Она закусила губу, но всё-таки сказала:
— Твоего отчима отравили. И экспертиза это доказала. Да, это я нашла пузырёк из-под эссенции в комнате твоей матери. И сказала об этом Кате. А потом Люське. А потом… — Маша закрыла лицо руками. — Люська позвонил в полицию, — глухо продолжила она. — Это не из-за обиды или злости… мы не были уверены, просто… так получилось. А потом, когда я хотела признаться, он велел мне молчать. И следить за тобой… и за Люськой… Он хотел, чтобы это произошло, понимаешь?! Он был этому очень рад!
— Чёрт бы тебя побрал, Рощина, — простонал Костя.
— Прости меня, пожалуйста! — по щекам Маши потекли слёзы. — Я не хотела, чтобы так получилось… Я даже не знаю, как это всё сложилось…
Костя потёр лоб и взъерошил волосы. Маша следила за его действиями и жадно искала его глаза.
— А что говорит Дарья Михайловна? Я ведь тоже не верю, что она… вот так… могла… — рыдая, продолжила Маша.
— Говорит, что ни в чём не виновата… Но как теперь доказать её невиновность?!
— О-о-о… — Маша громко всхлипнула и размазала по лицу слёзы. — Что-то ведь можно сделать? Если это сделала не она, то кто? Господи, я опять говорю не так, да?.. Ты сможешь разобраться?
— Я пытаюсь!!! — закричал Костя, и Маша в бессилии рухнула на стул. — Если бы не твои тайны, то я бы уже уехал обратно. Просто надеялся забрать тебя с собой.
Маша судорожно перевела дыхание и вытерла нос рукавом:
— Я не поеду, Цапельский. Я останусь здесь. Поговорю с Люськой, соберу факты, докопаюсь до истины…
— Ты просто не понимаешь, как решаются подобные вещи, — словно маленькому ребёнку стал объяснять Костя, — надо всё обдумать, обосновать, поднять дела… это как… Подожди, — телефон в его руке зазвонил, и Цапельский поднёс его к уху. — Да, это я. Нет, не в городе. Что?! Как?! Когда?! Да, я выезжаю. Сейчас же.
Маша сразу поняла, что случилось нечто страшное — лицо Кости стало почти белым.
— Вот что… — слова давались ему с трудом. — Я сейчас уеду… Ты, пожалуйста, ничего не предпринимай. Я тебя очень прошу, Маша.
— Костя, что? Что случилось?
— Мама… она порезала вены. Потеряла много крови. Я не должен был уезжать.
В глазах Кости была такая боль, что Маше стало тошно от осознания собственной вины. У неё закружилась голова и потемнело в глазах.
— Так, — Костя посмотрел на часы, — я сейчас пойду, чтобы не пропустить такси. Зарядку я оставил в комнате, на столе, — он пошёл в коридор и стал натягивать кроссовки.
Маша стояла посреди кухни, не в силах сдвинуться с места.
— Я позвоню тебе сразу, как… Из больницы, — Костя взялся за ручку двери и повернулся к Маше. Минуту они просто смотрели друг на друга, затем Цапельский в несколько шагов преодолел расстояние и прижал Машу к себе.
— Рощина, я прошу тебя, чтобы ты не лезла во всё это… Пожалуйста, зайди к Кате и объясни ей всё, у меня просто нет времени. Ты слышишь меня? — он приподнял её лицо за подбородок и посмотрел в опухшие глаза.
Она лишь слабо кивнула и тут же разревелась вновь.
— Ну не надо, чёрт! — Костя встряхнул её за плечи и, на секунду прижавшись к её губам, развернулся и быстро вышел из дома.
Маша почувствовала, как холод окутал её с головы до ног. Она прижала пальцы к своим губам, к тому месту, где только что коснулся её Цапельский, и её замутило, поволокло с такой силой, что, не удержавшись, она сползла на пол.
— Голодный поехал… — тихонько запричитала она, обхватив себя за вздрагивающие плечи.
