— Да. На месте. Да, — он замолчал и отвернулся. Затем прошёлся вдоль горы сложенных досок, слушая собеседника. — Я должен подумать. Нет, она… — Люсьен остановился и стоял так, не сводя глаз с Маши. — Да, я понимаю. Не переживай.
— Я мешаю тебе? — скорее утвердительно спросила Маша.
Люсьен от души пнул гору досок и подошёл к тому месту у открытого края крыши, где недавно стояла Маша.
— Я прошу одного — держись от Хвошни подальше, — сказала Маша. — Мне кажется, он способен на многое. И я не хочу, чтобы ты случайно попал под его удар. Он очень хитрый… Кажется, что говорит искренне, смотрит тебе прямо в глаза, а потом… — Маша не закончила и повернулась к выходу. Сделав несколько шагов, не поворачиваясь, закончила, — Я думаю, что и к тому, что произошло с твоей матерью, он приложил руку.
— Что?
— Он же расследовал этот случай… Но, по-моему, преподнёс его не так, как было на самом деле. И знает об этом гораздо больше.
— Ты выдумываешь.
— Мне кажется, из нас двоих — доверчивый фантазёр — это ты, — Маша обернулась и посмотрела прямо в глаза Люсьену. — Хвошня ищет что-то, но не знает что. А ты знаешь…
Взгляд Люськи нервно пробежался по Маше, затем остановился на её пакете. Маша кивнула.
— Портрет? Может быть… Не уверена, но… — она качнула головой в растерянном жесте. — Надо спросить Костю, может быть он сможет узнать, кто рисовал её. Выбор ведь невелик, не так ли? — говоря это, Маша вздрогнула, увидев, какой яростью полыхают глаза Люськи.
— Ты хочешь сказать, что моя мать. что она…
— Я просто… — Маша отступила, судорожно выставив перед собой руку.
— Да о чём ты?! — Люська ухватился рукой за верхнюю доску. Выглядело это довольно угрожающе.
— Что ты делаешь? — вскрикнула Маша и резко развернулась. Шагнув в пустоту, она закричала и провалилась вниз, цепляясь ладонями за ступени.
Люська замер. Постоял какое-то время, тяжело дыша, затем отбросил доску и, опустившись на колени, заглянул в лаз. Маша лежала внизу на полу, неловко поджав ноги и раскинув руки. Люсьен видел, как вздымается её грудь и подрагивают пальцы. Он спустился и нагнулся над ней, прислушиваясь к дыханию. Затем подхватил под мышки и потащил вниз.
— Дура, какая же ты дура, Машка! Я же хотел всё сам… Ничего, потерпи. Не лезь ты во всё это…
Он закрыл её в одном из номеров на первом этаже, уложив на старые одеяла. Не открывая глаз, Маша прислушивалась к его действиям. Люська заботливо укрыл её, затем быстро встал и вышел, не забыв запереть дверь.
В луже сока лежал пакет Маши, который она выпустила из рук во время своего стремительного и короткого падения. Люсьен отряхнул его и поднялся с ним обратно на крышу. Там, в стороне от инструментов, в самом дальнем и тёмном углу, лежали другие её рисунки, оставленные во время пожара. Люсьен аккуратно разложил содержимое пакета, пробежался глазами по записке и, достав телефон, задумчиво покрутил его в руке.
Вернувшись в номер, Люська постоял в дверях, разглядывая Машу.
— Шустрая ты, Машка… — усмехнулся. — И очень любопытная… А любопытство, как известно, сгубило не одну кошку… — прикрыв дверь, он зазвенел ключами.
— Чёрт, чёрт… — Маша стащила с себя одеяло и отбросила его в сторону. На затылке зрела небольшая шишка. Она потрогала её рукой и зашипела. — Ну, Люська, погоди…
Маша поднялась на ноги и сделала пару шагов, проверяя ориентацию. В голове немного гудело. Она даже толком не поняла, как летела вниз, всё произошло за какие-то доли секунды. Руки и ноги были целы, и изображать потерю сознания тоже не составило большого труда.
— Кошка, говоришь… — Маша подёргала дверь, затем подошла к окну и оглядела решётку. Первый этаж, но выбраться не было никакой возможности.
Маша огляделась в поисках пакета и удручённо констатировала, что все её вещи, включая телефон, оказалось в руках Люсьена. Как он поступит с тем, что найдёт? Следовало признать, что она могла ошибаться в парне, но делать этого категорически не хотелось… Ну не возможно было поверить, чтобы он был на стороне Бориса Егоровича Хвошни, что бы тот ему не обещал! Однако, обстоятельства говорили об обратном, и только обычная её поспешность помешала выяснить всё до конца. Нужно было разговорить его, заставить признаться, сделать вид, что он тоже ей нравится, и тогда…
Маша одёрнула себя. Это был бред чистой воды. Люська далеко не дурак и сразу бы догадался об её намерениях. Глупая любопытная кошка…
В раздумьях Маша уселась снова на гору одеял, поджав под себя ноги. Ладони зудели и очень хотелось пить.
— Хоть бы миску поставил с водой, — пробурчала она.
За дверью послышались тихие шаги. Маша замерла и сжала руки в кулаки. Вернулся?
Кто-то прошёл мимо комнаты, в которой находилась Маша, и она с удивлением поняла, что открывать дверь никто не собирается. Она прислушалась, приложив ухо к замку. Скрипнула другая дверь, недалеко от неё. Послышалось звяканье и шорох.
— Эй! — озадаченно позвала Маша. — Кто здесь?
Шум прекратился.
— Я же слышу, что вы там! Кто это? Откройте меня, пожалуйста! — Маша подёргала за ручку.
