Он почти достиг желаемого. В радиусе километра не осталось ни одного жилого дома. И только дальше от реки — улица-закорючка, где живут Люсьен, Роза, и ещё несколько человек. Для Хвошни они на один зуб. К каждому из них он сможет подобрать ключик, если его не остановить.
А теперь опасность угрожает и Косте. Милому дорогому Цапельке, который словно ребёнок, так доверчив и раним. Он готов отказаться от всего ради неё. И это было бы так кстати… Пусть бы его родня сама выкручивалась из создавшейся ситуации, ведь именно они заварили эту кашу.
Маша сжала кулаки, когда представила перед собой жеманное и холодное лицо Серафимы, когда в её ушах зазвучал дребезжащий смех старухи Цапельской. Надо сказать ему всю правду, объяснить, что он не имеет к ним никакого отношения, что в его крови нет ни капли крови этих высокородных людей… Маша с шумом выдохнула. Имеет ли она право вмешиваться в его жизнь?
— Чёрт, — выругалась она, остановившись на месте. — Я просто расскажу им о том, что задумали Хвошня и Жорж…
И если они погонят её из дома, то так тому и быть. Пусть сами разбираются в своём грязном белье и проблемах.
Дом Цапельских, такой спокойный и прогретый летним солнцем, встретил Машу блеском стёкол и заигрыванием занавесок в верхних окнах. Она вошла во двор и увидела автомобиль Кости. Наверное звонил ей много раз, переживал. Маше очень хотелось думать именно так. Да по-другому и не получалось, всё-таки Костик это Костик, и он совсем другой, такой как…
— Катя! — Маша увидела, как домоправительница складывает в корзину разложенный лук под навесом.
Катя развернулась и в её глазах на мгновение промелькнул испуг — неужели она боялась Машу? Боялась того, что той стало известно, боялась за своего внука Костю. Но Маша не была ей врагом. Она подошла к женщине и, улыбнувшись, сняла лепесток шелухи с её платья.
— Маша… Что-то случилось?
— Случилось, Катя, — улыбка медленно сползла с лица Маши. — Вам всем грозит опасность.
Катя отвела глаза в сторону, затем быстро посмотрела на Машу, словно пытаясь понять, не играет ли она. Маша так и поняла это — у Кати нервно сжались губы, превратившись в скобку. Точно так же, как у Кости, когда он пытался разгадать какой-нибудь ребус. И как же она раньше этого не замечала?
— Я говорю всем, имея в виду всех вас — Костю, Серафиму Николаевну и Софью Дмитриевну. — Маша нагнулась и подняла закатившуюся головку лука.
— С прошлой осени остался, — растерянно заметила Катя и взяла луковицу. — Хорошо в погребе хранить, только потом просушивать обязательно надо…
— А моя мама в чулке подвешивает, — ответила Маша, нетерпеливо постукивая ладонью по столу.
— Вы продолжайте, Маша, — Катя поставила корзину на стол и обречённо опустила руки. — Я готова.
— Дело касается Хвошни. Вот вы можете мне не верить, но это всё точно. Подтвердить может ещё один человек, который был со мной. Мы обе видели их — Хвошню и… и Жоржа, — Маша смутилась, словно даже сейчас не могла поверить в то, что слышали её собственные уши. — Всё это из-за наследства, будь оно проклято. Жорж хочет получить его, чтобы… — Маша нахмурилась. — Это долго объяснять. Но они планируют что-то страшное…
Лицо Кати заметно разгладилось. Она повела плечами, будто сбрасывая тяжёлую ношу:
— Пойдёмте в дом. Там сейчас Серафима Николаевна и Софья Дмитриевна. Расскажете всё им. Они должны знать. И если это правда — то, что вы говорите, — Катя ласково посмотрела на Машу, — то возможно они отнесутся к вам иначе? Ведь совсем скоро вы с Костей…
— А где Костя? — перебила её Маша, оглянувшись на машину.
— Костя ушёл куда-то. Ещё полчаса назад, — и вот опять лицо Кати побледнело, а глаза наполнились страхом. — С ним же ничего не случится?! — истерично вскрикнула она и, дёрнувшись, уронила корзину. Лук покатился по земле, но Катя не обратила на это никакого внимания. Схватив Машу за запястье, она потащила её к дому. — Быстрее, быстрее… Расскажите им всё! Сима! Серафима Николаевна! — закричала Катя, распахивая входную дверь.
— Катя, можно мне воды? — Маша вошла в гостиную, но садится не стала, осталась стоять, прислонившись к стене и успокаивая дыхание.
Серафима с подозрением косилась на неё и царапала ногтем крышку рояля. Во всём её облике сквозил неприкрытый интерес, словно она смотрела на экзотическую зверушку в лице Маши Рощиной.
Домоправительница пулей метнулась на кухню. Через минуту оттуда послышался грохот стекла, и вот тогда Серафима вздрогнула, провела рукой по заплетённым в корзинку волосам и, обернувшись, громко крикнула вглубь коридора:
— Мама, к нам гости!
Вот уж гостьей Маша себя точно не чувствовала, да и присутствие Софьи Дмитриевны при обсуждении данного вопроса не являлось чем-то необходимым. Что может решить практически выжившая из ума старуха, которая в своих мыслях находится в Париже пятидесятилетней давности?
Катя принесла стакан воды. На кружевном манжете розовело большое замытое пятно. Она прижала к губам основание большого пальца, слизывая выступившую кровь. Серафима протянула Кате свой платок, не сводя глаз с Маши.
