Костя поморщился и снова обратился к Маше:
— Хвошней займутся те, кто должен это делать по долгу службы. Всё уже закрутилось. Но требуется время.
— И Софья Дмитриевна ещё позвонит кому надо, — с издёвкой в голосе ответила Маша.
Парни переглянулись.
— В смысле? — брови Кости полезли вверх.
— А я ей всё рассказала. Когда этот товарищ, — в сторону Люськи упёрся палец Маши, — меня запер… А ведь я могла и шею себе сломать, если что!
— Крутила ты ею, будь здоров! Я проверил и руки, и ноги. И высота небольшая там, — стал оправдываться Люська. — Как ты выбралась-то? Говорю же — кошка! Везде пролезет без мыла.
— Нашёлся добрый человек, выпустил, — фыркнула Маша. — А иначе попала бы я… Из-за тебя, между прочим. А потом я разговор подслушала. Хвошни с… с твоим дядей Жоржем… И вот это самое страшное! Они хотят тебя, — Маша качнулась, — хотят тебя… — приложила руку ко лбу и потрясла головой.
Костя испуганно посмотрел ей в глаза.
— Нет, всё нормально. Отпустило, — Маша похлопала ресницами. — О чём это я? Да… Они решали, как избавиться от тебя, чтобы Жорж мог получить право наследства. Я пошла к твоим и всё рассказала. Мне страшно за тебя, Костя!
Люська присвистнул.
— Так, — Костя покусал нижнюю губу. — Этот вопрос мы решим, когда вернёмся в дом.
— Я не… — начала Маша.
— Это не обсуждается. Завтра похороны? — Костя обратился к Люсьену.
Тот кивнул.
— Тогда утром мы у тебя, — Цапельский взглянул на часы.
— Пораньше приходите. Машина к восьми приедет. И спасибо за деньги. Ты знаешь, я верну.
Маша совсем растерялась. Губы Люськи дрогнули, когда он посмотрел на неё.
— Ты врал? — внезапно поняла она.
— Не говорил всей правды, — Люська сорвал с ветки листок и зажал его между зубами.
— А когда… — Маша осеклась, подумав о поцелуе.
— Я сам тебе всё расскажу, ладно? — Костя потянул Машу в сторону.
Маше стало жарко — Костя знал?
— Твои вещи будут у меня. Так безопаснее, — тихо произнёс Люська Маше на ухо.
Она лишь открыла рот, не в силах возразить. И только через несколько метров до неё вдруг дошло, что она просто не сможет обсуждать то, что произошло между ней и Люськой, с Костей. Ни сейчас, ни, возможно, потом…
— Надо чемодан забрать из того дома… — Маша прижалась к плечу Цапельского и почувствовала, какие ледяные у неё руки.
— Тогда прямо сейчас? — Костя крепко сжал её ладонь.
В домике Хвошни Маша чувствовала себя скованно. Костя терпеливо ждал её у входа, переписываясь с кем-то по телефону. Это отвлекало и раздражало её. В груди щемило, и хотелось разрыдаться. «Да что же это такое!» — Маша с остервенением содрала с кровати простыню. Костя явно не замечал того, как она топает из комнаты на кухню, как гремит посудой, убирая её в шкаф и застёгивает молнию на чемодане. Когда она поставила свои вещи в коридоре, поднял на неё глаза и коротко спросил:
— Готова?
Всю дорогу он был немногословен. Машу же просто раздирали противоречивые чувства. И любопытство было не на первом месте. В первую очередь, ей хотелось спросить у Цапельского, куда делся её Костик, потому что тот человек, который шёл сейчас с нею рядом, был совершенно чужим.
— Если ты будешь всё время молчать, — Маша выдернула ладонь, и Костя тут же переложил в освободившуюся руку её чемодан.
— То, что? — спросил он, продолжая хмурить брови.
Маша вжала голову в плечи и насупилась, не найдя слов, чтобы ответить.
— Тебе следует показаться врачу. С головой шутить нельзя, — словно врач, стал объяснять Цапельский. — Последствия могут быть…
— Да я скорее от таких разговоров с ума сойду! — воскликнула Маша. — С места не сдвинусь, если не расскажешь мне всё сию же минуту! Люська тебе кто? Друг или враг?
— Что за мысли у тебя в голове, Рощина? Никогда, слышишь? Никогда Люська не был и не будет мне врагом… — выдохнул Костя.
— Так, — Маша переплела свои пальцы с пальцами Кости на ручке чемодана. — Мы не будем обсуждать Люську без его участия. Мне тоже есть, что ему сказать, и я это сделаю. Уж поверь. Мало не покажется. Но сейчас я о другом. Что мы будем делать с опасностью, что грозит тебе и твоим родным?
— Ситуация под контролем, — коротко ответил Костя.
— И… это всё, что ты можешь сказать?!
— Не забывай, что я юрист. И мужчина. Я буду всё решать сам.
— Ой, ну… — протянула Маша. — Костя, ты слишком мягкий человек для этого… Прости, но…
— Что-то мне подсказывает, что я слишком поспешил с выводами однажды. За эти дни я многое понял. И собираюсь кое-что поменять.
— Ты сейчас о чём? — растерялась Маша.
— Обо всём. И о нас тоже.
После его слов Маша замолчала, и весь оставшийся путь они не проронили ни слова.
В доме их встретила Катя. Обняла Костю, позвала обедать. Маша, словно во сне, мыла руки и помогала накрывать. Костя быстро ушёл в свою комнату, и она не стала его беспокоить. Переоделась и спустилась вниз.
Серафима и Софья Дмитриевна заняли свои места за столом. Старшая Цапельская что-то напевала под нос и постоянно гоняла Катю на кухню то за солью, то за вином. Маша, глядя на происходящее, всё больше сходилась в мысли, что её мозг просто отказывается хоть как-то реагировать на это.
