— Нет, Оскар, — запротестовал Кэл. — Я клянусь вам, черт, я не знаю… Но то, как вы говорили об остальном… Словом, этот вопрос не кажется мне таким уж диким. Я хочу сказать, что вполне могу предположить, куда может завести следование традициям. — Он замолк. Желая загладить неловкость, он лишь по-другому сформулировал свое обвинение. Отодвинув кресло, Кэл встал. — Вы были очень откровенны и честны со мной, Оскар. Жаль, что наша встреча кончается на горькой ноте.
Оскар долго смотрел на него изучающим взглядом, затем тоже встал и, выйдя из-за стола, обратился к Кэлу:
— Я тоже должен извиниться. Мне известно о некоторых слухах и мне не следовало бы быть таким тонкокожим. Религия — странная вещь для тех, кто не инициирован, и нам следует терпимее относиться к их невежеству. — Он посмотрел в окно на безотрадный пейзаж и вздохнул. — Но как раз сейчас эта тема о жертвоприношениях является особенно щекотливой. — Он больше ничего не объяснил, но снова обернулся к Кэлу, и они пожали друг другу руки. — Я рад, что встретился с вами, Кэл. Я по-прежнему думаю, что боги послали вас… и что они сделали мудрый выбор. Я свяжусь с вами.
Он снова посмотрел на часы и, извиняясь на ходу, заспешил к двери.
Секретарша Оскара появилась через несколько секунд и сказала, что проводит его к выходу на улицу.
— Не беспокойтесь, я найду сам, — ответил Кэл.
Он засмеялся, когда представил себе, что сказал бы об этой фразе Оскар. Ему не нужно искать выход самому. Боги укажут его ему, как они указали ему путь сюда.
Палубы «Уэйвертри», 293-футовой шхуны, оснащенной четырехугольными парусами, которая стояла у причала на Ист-Ривер, были заполнены толпами туристов, разговаривающих на немецком, японском и еще каком-то языке, звучавшем для Кэла как сербско-хорватский.
Они с Тори выбрали для субботней прогулки с Крисом морской порт на Южной улице. Когда Кэл впервые сказал об этом сыну, упомянув корабли, морскую прогулку и пикник, Крис весь загорелся. Но когда Кэл упомянул, что с ними будет и Тори, мальчик стал энергично протестовать, повторив, что он не желает куда-либо идти вместе с ней. Лишь после того как Кэл пригрозил по крайней мере на неделю запретить ему смотреть телевизор, Крис пошел на попятный и смирился.
Тори пришла к ним утром в одиннадцать часов. Угрюмо поздоровавшись, Крис не сказал ей больше ни слова. Пока они ехали по городу к пристани, она безуспешно пыталась разговорить его.
— Как тебе понравилось в Нью-Йорке, Крис?
— Нормально.
— Ты когда-нибудь бывал на таком большом корабле? — еще раз попыталась она, рассказав что им предстоит увидеть.
— Может быть.
Бесполезно приставать к нему с этим, подумал Кэл, он рассердится, и будет только хуже.
Но когда они приехали на набережную, настроение Криса начало меняться. У основания одной из высоких мачт шхуны он остановился и задрал голову вверх, стараясь рассмотреть верхушку мачты.
— А почему они называют ее «вороньим глазом»? — спросил он, и это был его первый вопрос, адресованный не только к Кэлу.
— Потому что она находится так высоко, — ответила Тори.
— А почему тогда они не назвали ее «орлиным гнездом»? — снова спросил он.
— Уверена, что так бы они и сделали, — сказала она, — если бы додумались до этого.
Крис повернулся к ней, наморщив лоб. Секунду он пристально смотрел на нее, затем, в первый раз за все время, едва заметно улыбнулся ей.
В самых больших салонах «Уэйвертри», увешанных рисунками и гравюрами шхун и шумной гавани Нью-Йорка в начале века, они бродили от стенда к стенду. Задержавшись у одной коллекции старых фотографий, Крис подергал Тори за рукав.
— Почему дети работали на старых кораблях?
Она со знанием дела ответила ему, объяснив, что законы, запрещающие детский труд, были приняты сравнительно недавно и что даже очень маленькие дети некогда работали почти всюду вместе со взрослыми.
В следующий раз, когда Кэл посмотрел на него, Крис держал Тори за руку, пока они переходили от одного стенда к следующему.
Тори прихватила с собой корзинку для пикников, заполнив ее домашними жареными цыплятами, пончиками с цукини и кексами с шоколадной глазурью. Они ели за деревянным столом на площадке, с которой открывался вид на гавань. Крис сказал, что цукини выглядят «склизко», и не притронулся к ним, но кексы ему понравились, и он съел целых три штуки.
Пока Тори укладывала в корзину остатки еды, она вопросительно посмотрела на Кэла, желая узнать его мнение о том, как она справилась со своей задачей, и тот одобрительно подмигнул.
Крис перехватил этот обмен взглядами.
— Тебе очень нравится мой папа, правда? — вдруг спросил он, когда они выходили из дока.
— Эй, Орех! — одернул его Кэл.
Но Тори, ничуть не смутившись, ответила ему прямо:
— Да, он мне нравится. Даже очень.
— Это хорошо, — сказал Крис. — Он тоже тебя любит. И моей маме ты тоже нравишься. Она сказала мне, чтобы я хорошо себя вел с тобой.
Ну вот, приехали! Кэл сконфуженно посмотрел на Тори и попытался, сурово покачав головой, сообщить ей, что он не считает возможным мириться с этим.
