Но поглядите, сегодня она со своей сменой бодро ведёт синтез, не обращая внимания на звуки боя, идущего практически рядом.
Вот что такое коллектив!
С ним и горе послаще, и страх не так пугает! Шуткой перемогают испуг, работа останавливает выбросы излишних эмоций и возвращает на эту грешную землю из мистических эмпиреев «а ведь могло бы случиться».
Так ведь пока Бог миловал?
Будет Его воля, и дальше всё наладится.
Люди — это выросшие дети.
Они так же должны иметь опору в лице… Вспомните фразу: «Ты наш отец, мы твои дети!» Так ведь испокон веку говаривали на Руси? «Отец» менялся, но шаблон… неизменен.
Вот и сегодня директор, руководитель опять стал опорой, в том числе и психологической, своим «малым взрослым чадушкам», испуганным и жаждущим ободрения, утешения, верящим его слову, потому что он их никогда ещё не обманывал и говорил горькую, но правду, стоял и стоять будет рядом с ними во всех передрягах этого непростого времени. «Ты наш отец, мы твои дети!»
Наши деды и отцы были красными командирами, учителями и красными директорами. Они оставили нам науку о жизни в коллективе. Теперь, думается, настало время вспомнить о Макаренко и тех психологических открытиях и приёмах, что позволили сплотить и обновить подростков, обожжённых гражданской войной.
Но начинать следует, как всегда, с себя.
До полуночи с 7 по 8 июля над городом и окрестностями его, над холмами и чащами, над узкой и красивой лентой речки Нежеголи, над почти созревшими полями и ночными дорогами, по которым ехали куда-то тёмными громадами машины скрытного защитного цвета, бушевала электрическая буря. Всполохи на небе заставляли вздрагивать. Извивистые, как кардиограммы, молнии вспарывали темноту. Осердившись, рычал и грозил гром, долго не успокаивался, всё басил и пугал, раз за разом всё громче и настырнее.
Увы, в эту ночь, на 8 июля, в день любви и крепкой семьи, о наши границы опять бился прилив войны. Немалые и разномастные силы ВСУ выпускали щупальца ДРГ различных видов и составов для создания паники, для дестабилизации, для нашей беды. Для того, для чего жестокий подросток засовывает прутик в муравейник и смотрит со злым удовлетворением, как муравьи в ужасе мечутся туда-сюда, теряя голову, бесполезно кусают прутик, пытаются починить, исправить ущерб…
Но мы же не муравьи?
Хотя серия пакетов «Град» от ВСУ в 3:30 ночи кого угодно выведет из равновесия.
Пах-пах-пах… И так скорострельно двадцать раз подряд. Вскочив, вернее, взметнувшись на ноги из тёплого, уютного сна, быстро принимаешь решение: нет, пока не у нас. Вихрь взбудораженного ночного воздуха ещё не играет со стеклопакетами, не давит на ушные перепонки.
Пока прятаться рано.
Не успели отзвучать вражеские пуски, как уже стали рваться их снаряды РСЗО.
Бо-ом, бо-ом!
Куда? Куда попали? Хоть и нельзя, и глупо, а мечешься от окна к окну, в тревоге выглядывая, не поднимется ли где клуб чёрно-тревожного дыма. Не твоё ли производство под ударом?
— Вон, смотри, дым! Опять туда, к рынку попали!
Место давно пристреляно врагом. Туда ВСУ швыряли смерть уже несчётное число раз. Видимо, «за ленточкой» есть высота, с которой ВСУ относительно безопасно для себя бьют по нашему городу, по одному направлению, определённому складками местности. Не успели отгреметь взрывы — завыли, застонали тревожные городские сирены.
Значит — плохо, значит — к кому-то пришла беда.
Дымы пожаров и пламя смешались в небе с зарницами.
Слышен громкий и быстрый треск. Так трещат дрова в костре, но этой ночью так корёжится, лопается от огня и температуры шифер крыш. Удивительно, в какую даль ночью доносится звук. И странно сознавать, что обычно умиротворяющее потрескивание костра сейчас означает чужое горе.
Вот спешат пожарные машины.
И в считаные минуты чернота дыма в небе сменяется быстро расползающимся по городу мокрым и белёсым, душащим гарью паром-туманом.
А вдалеке странным отзвуком, эхом разрывов за Заячьей горой, за Устинкой опять загрохотало.
Это раскат летнего грома. Природа поднатужилась и выдавила из глаз несколько слезинок — дождь… Загасить огонь человеческой злобы. Захлопали двери, калитки, заворчали моторы. Люди предутренними тенями опять заскользили в машины и начали быстро отбывать.
Подальше отсюда.
Туда, где можно закрыть глаза, заснуть, не вслушиваясь — далеко ли от твоего ночного ложа упал вражеский снаряд.
На время всё стихло.
Сирены.
По дорогам едут машины скорой помощи.
Это значит — идут кровопролитные, тяжёлые бои где-то рядом. Смотришь вослед и беззвучно шепчешь молитву: «Дай им Бог выжить…» Вспоминаешь, как прошлой осенью скорые толпились возле страшного здания, где проводится опознание тел — судмедэкспертиза. Сегодня «скорая» там — нечастый, но, без сомнения, печальный случай.
Вот тебе навстречу движутся армейские грузовики с свеженапиленными досками, а за ними — везут пополнение бойцов. Значит, будут обустраивать ребят как положено.
На днях к нам в Шебекино приезжал калужский губернатор. Защищать белгородскую часть границы заступили теперь его ребята — калужане.
Удачи им.
И нам.
