Во дворе бушевал настоящий ад. Морозовы, зажатые в узком пространстве между воротами и стеной щитов, яростно атаковали нашу пехоту.
Глеб Морозов рубился в первых рядах, его меч сверкал в свете факелов. Рядом с ним сражались его лучшие воины — закаленные в боях ветераны, которые не привыкли отступать.
— Вперед! — кричал Глеб, пытаясь прорвать строй наших пехотинцев. — Это всего лишь горстка! Смести их!
Но наша тяжелая пехота держалась стойко. Действие снадобья превратило обычных воинов в неутомимых бойцов — они не чувствовали усталости, их движения были быстрыми и точными, а страх полностью исчез.
Капитан Мирослав командовал обороной, его голос гремел над шумом битвы:
— Держать строй! Не дать им прорваться! За род Соколов!
Щиты смыкались плотнее, копья выставлялись вперед. Морозовы бились с отчаянием обреченных — они понимали, что попали в ловушку, но единственный путь вперед лежал через наших воинов.
— Господин, — крикнул один из капитанов Морозовых, — может, лучше отступить? Мы еще можем уйти!
— Нет! — рявкнул Глеб, парируя удар копья. — Если мы отступим сейчас, все пропало! Вперед, только вперед!
Он был прав в своей отчаянной логике. Морозовы поставили все на эту атаку — у них не было резервов, не было другого плана. Либо прорыв, либо полное поражение.
Битва продолжалась уже несколько минут.
— Они прорываются, — с тревогой заметил Ярослав.
— Пока нет, — ответил я, внимательно наблюдая за схваткой. — Мирослав держит позиции. И главное — враг полностью сосредоточился на бое.
Действительно, Морозовы думали только о том, что происходит перед ними. Они рубились с отчаянной храбростью, не подозревая о нависшей над головами угрозе.
В этот момент в битву вступили новые силы. Через ворота во двор ворвались другие воины Морозовых — те, кто ждал снаружи сигнала к общей атаке. Они огибали основной отряд, грозя ударить с флангов.
— Подмога! — обрадовался Глеб. — Теперь мы их опрокинем!
Пехота Морозовых атаковала наших щитников с флангов, пытаясь окружить и уничтожить. Ситуация становилась критической — наша оборона могла не выдержать такого натиска.
— Алексей, — взволнованно сказал Ярослав, — они могут прорваться!
— Именно для этого мы и ждали, — спокойно ответил я. — Теперь во дворе собрались все лучшие воины Морозовых. Пора закрывать ловушку.
Я внимательно посмотрел на схватку внизу. Враги сбились в плотную толпу в центре двора, яростно атакуя с разных сторон. Они были полностью поглощены боем и не смотрели наверх.
Идеальный момент.
Ярослав понял это тоже. Он выпрямился во весь рост и поднял руку. В свете факелов его фигура была хорошо видна нашим воинам на соседних башнях.
Внизу битва достигла пика. Глеб Морозов прорубался к знамени наших щитников, его люди напирали со всех сторон. Еще минута — и оборона могла рухнуть.
Но этой минуты у врага не было.
— СЕТИ! — громовым голосом крикнул Ярослав, опуская руку.
Эхо его команды прокатилось по стенам крепости, и в следующее мгновение над головами сражающихся замелькали огромные тени.
Ловушка захлопывалась.
СЕТИ!
Громовой крик Ярослава прокатился по стенам крепости, и в следующее мгновение ночь наполнилась зловещими звуками — скрипом веревок, грохотом падающих грузил и странным свистом рассекаемого воздуха.
Молодой воин Морозовых только что пробил щит вражеского пехотинца и готовился нанести решающий удар, когда услышал этот крик. Что-то в интонации команды заставило его инстинктивно поднять голову.
То, что он увидел, навсегда врезалось ему в память.
Сверху, из черной пасти ночи, на него неслась огромная тень — больше паруса, темная, извивающаяся, с множеством точек по краям. За долю секунды мозг не мог понять, что это такое, но древний инстинкт самосохранения уже кричал: «ОПАСНОСТЬ!»
Он попытался отпрыгнуть, увернуться, но было поздно.
Гигантская сеть обрушилась на центр внутреннего двора с глухим грохотом. Железные грузила ударили по шлемам и доспехам, веревочная паутина накрыла десятки сражающихся вражеских воинов, мгновенно превратив организованную битву в хаотичную свалку.
— Что за…! — начал кричать кто-то, но его голос утонул возгласах остальных, когда сверху упала и вторая сеть.
Потом третья.
Четвертая.
С каждой башни вокруг двора сбрасывались огромные ловчие сети, и каждая накрывала новую группу воинов. Плетеные веревки опутывали ноги, руки. Воины запутывались и падали на землю, тогда как воины Соколов, в большинстве своем, успели отпрыгнуть, услышав эту команду.
Глеб Морозов, который секунду назад прорубался к вражескому знамени, теперь барахтался под тяжелой сетью, пытаясь освободить меч. Рядом с ним его верный капитан тщетно пытался распутать веревки, спутавшие ему руки.
— Засада! — кричал кто-то. — Это ловушка!
— Режьте сети! — ревел Глеб, но его голос терялся в общем хаосе.
Воины пытались рубить веревки, но это было почти невозможно — сети были сплетены из толстых, вываренных в смоле канатов, которые не брал обычный меч, а тяжелые грузила не давали поднять паутину, чтобы выбраться из-под нее.
