— Я дерусь, — спокойно ответил я, отступая по кругу и держа чекан наготове. — Просто не так, как ты привык.
Он атаковал снова — серия коротких, яростных выпадов, рассчитанных на то, чтобы задавить меня массой и скоростью.
Я не пытался парировать его меч. Это было бы самоубийством. Мой щит служил лишь для того, чтобы отводить в сторону самые опасные удары. Да и то я старался его не использовать. С моим весом его замахи блокировать проблематично.
Я танцевал вокруг него, используя скорость, дарованную эликсиром. Каждый его выпад встречал пустоту. Сейчас я стал матадором, который изматывает обезумевшего быка.
— Трус! — ревел Игорь, тяжело дыша. Его лицо побагровело от натуги. — Ты только и умеешь, что бегать!
— Дураки дерутся силой, — ответил я, уворачиваясь от очередного удара. — Умные — головой.
С помощью анализа я видел, как падает его выносливость.
Нужно было его злить. Злить, но не доводить до состояния берсерка. Тонкая грань. Если он впадет в неконтролируемую ярость, как в бою с Ярославом, никакая тактика меня не спасет. Значит, у меня был только один шанс. Один точный, решающий удар.
— Знаешь, в чем твоя беда? — спросил я достаточно громко, чтобы слышали все. — Тебя учили махать мечом, а меня — думать.
— Заткнись!
Он бросился на меня, забыв про защиту. Меч свистнул в воздухе. Это было то, чего я ждал. Он совершил ошибку — слишком широкий, горизонтальный удар, который оставлял его корпус открытым на целую секунду после завершения.
Но я не атаковал. Еще рано. Он был слишком свеж, мог успеть среагировать, а мне даже удара по касательной хватит, чтобы потерять боеспособность. Нужно было довести его до точки кипения.
Я продолжал свой смертельный танец. Он нападал, я уворачивался. Рев толпы Морозовых становился все более отчаянным, а крики Соколов — все более уверенными.
— Он играет с ним! — донесся до меня голос Ратибора. — Вы посмотрите, знахарь с ним играет!
Игорь это тоже слышал. Его глаза налились кровью. Он занес меч над головой для последнего, сокрушительного удара, вложив в него остатки сил и всю свою ненависть.
Время пришло.
Я не стал отступать. Вместо этого я сделал резкий шаг навстречу ему. В тот момент, когда его меч начал опускаться, я ударил ребром щита ему под локоть, сбивая траекторию. Его клинок прошел в сантиметре от моей головы.
Игорь потерял равновесие. Он был полностью открыт.
Мой чекан, который я до этого держал у бедра, описал короткую дугу. Я целился в единственное место, которое не было защищено доспехом.
Удар был не сильным, но предельно точным. Стальной, заточенный «клюв» чекана с отвратительным хрустом вошел точно в его коленную чашечку.
Раздался вопль, который заставил замолчать даже самые громкие крики на поле. Игорь рухнул на землю, выронив меч. Его левая нога была вывернута под неестественным углом, а из разбитого колена хлестала кровь.
Бой был окончен.
Я отступил на шаг, держа чекан наготове, но Игорь больше не представлял угрозы. Он корчился на земле, держась за искалеченное колено.
Оба войска замерли в шоке. «Колдун» только что, одним ударом, сокрушил их чемпиона.
Поле боя погрузилось в мертвую, звенящую тишину. Даже ветер словно замер, не смея нарушить эту напряженную паузу. Игорь Морозов лежал на земле, стиснув зубы от боли, а его искалеченная нога была вывернута под неестественным углом.
Я стоял над ним с окровавленным чеканом в руке. Во мне не было ни торжества, ни злорадства — только удовлетворение от выполненной работы.
— Лекаря! — вдруг отчаянно закричал один из капитанов Морозовых. — Княжичу нужен лекарь!
— Лекарь перед вами, — спокойно ответил я, даже не повернув головы в его сторону. Мой голос разнесся по притихшему полю. — Но он поможет твоему княжичу только после того, как его отец примет решение.
Все взгляды обратились к Глебу Морозову. Старый воин стоял среди своих людей, и его лицо было белым, как снег под ногами. Он смотрел на искалеченного сына, и в его глазах стоял ужас.
— Сын… — прошептал он, делая шаг вперед.
— Стоять! — рявкнул Ярослав, и его голос вернул всех в реальность. — Ни шагу, Морозов.
Глеб замер. Он был в ловушке. Его сын лежал раненый у ног своего врага, и этот же враг был единственным, кто мог ему помочь.
— Отец, — прохрипел Игорь с земли, — не сдавайся… Лучше смерть…
— Тише, — глухо ответил Глеб. — Все кончено.
Ярослав подошел ко мне и встал рядом, плечом к плечу.
— Один удар, — с нескрываемым восхищением сказал он мне. — Ты уложил его одним ударом.
— Он сам напросился, — ответил я, вытирая чекан. — Слишком много ярости, слишком мало ума.
— А теперь что? — спросил Ярослав, но его вопрос был адресован уже Глебу.
Старый князь стоял неподвижно, и я видел, как в нем борются гнев, боль за сына и унизительное осознание полного разгрома.
— Глеб Морозов! — громко сказал Ярослав. — Твой сын проиграл. Теперь твоя очередь. Будешь драться со мной или признаешь поражение?
