Морозов медленно поднял голову, но смотрел он не на Ярослава, а на меня. В его взгляде больше не было ненависти — только растерянность и суеверный страх.
— Ты… — прохрипел он. — Ты не человек. Ни один знахарь так не дерется. Кто ты?
— Я тот, кто закончил эту войну, — просто ответил я.
— Он наше главное оружие, Морозов, — с холодной усмешкой добавил Ярослав. — И ты, кажется, только что это понял.
Поле боя погрузилось в мертвую, звенящую тишину, нарушаемую лишь стонами раненого Игоря. Побежденные смотрели на меня с суеверным ужасом.
— Колдовство… — пронесся испуганный шепот по рядам пленных Морозовых. — Это дьявольские чары…
Они инстинктивно пятились, даже связанные, когда я делал шаг. Они искали объяснение, которое не уязвляло бы их воинскую гордость. Проиграть колдуну не так позорно, как проиграть повару.
— Думайте что хотите, — сказал я холодно, и мой голос разнесся над полем. — Но решение все равно принимает ваш князь.
Все взгляды обратились к Глебу Морозову. Старый волк стоял, глядя на своего искалеченного сына, и его плечи, казалось, согнулись под тяжестью всего мира. А потом он рассмеялся. Тихим, страшным, сломленным смехом.
— Честь… — прохрипел он. — Какая честь может быть в бою с демоном, которого вы призвали на свою сторону?
Он медленно повернулся к Ярославу.
— Ты победил, Сокол. Не своей силой, а его колдовством. Забирай свою победу. Я не буду кормить вашего демона еще и своей кровью.
Он медленно вытащил из ножен свой меч — красивый фамильный клинок, оружие его предков. На мгновение показалось, что он бросится в самоубийственную атаку, но вместо этого он с силой вонзил его в грязную, промерзшую землю перед собой.
Этот жест был красноречивее любых слов. Воин, вонзивший свой меч в землю, признавал полное и безоговорочное поражение.
— Род Морозовых проиграл, — добавил Глеб тихим, но слышным всем голосом.
По рядам наших воинов прошел торжествующий, громовой рев. Война была окончена.
Ярослав подошел к вонзенному в землю мечу и наступил на его эфес сапогом, прижимая его еще глубже.
— Мудрое решение, Морозов, — сказал он, глядя на врага сверху вниз.
— Единственно возможное, — мрачно ответил Глеб. — Мы не можем сражаться с силами, которые не понимаем.
Он опустился на колени рядом со своим мечом. За ним, один за другим, на колени стали опускаться его воины. Через несколько минут вся армия Морозовых стояла на коленях перед победителями.
— Поднимайтесь, — сказал Ярослав. — Война окончена. Теперь мы обсудим условия вашего будущего.
Глеб поднял голову, в его глазах не было ничего, кроме пустоты.
— Каковы условия твоей воли, победитель?
— Условий нет. Есть моя воля, — жестко ответил княжич. — Ты заплатишь за весь ущерб, который причинил нашему роду. Серебром и землями. Ты выдашь заложников. И твой род станет вассалом рода Соколов.
— А взамен?
— А взамен я сохраню жизнь тебе и твоим людям, — закончил Ярослав.
Старый князь медленно кивнул.
— Я согласен.
Затем он повернул голову и посмотрел на меня. Его взгляд был полон ненависти, страха и… мольбы.
— А он… мой сын… он будет жить?
Я шагнул вперед, вставая рядом с Ярославом, и посмотрел на поверженного врага.
— Он будет жить и будет ходить. Я позабочусь, — ответил я. — Но он никогда больше не поднимет меч против рода Соколов. Пусть его хромота будет вечным напоминанием о цене, которую вы все заплатили за свою гордыню. Я заберу его в лекарские палаты.
Глеб Морозов вздрогнул от холода в моем голосе и опустил голову, принимая и это условие.
Битва была окончена. Род Соколов победил не просто силой оружия, а полным превосходством ума и воли.
Я смотрел на поверженных врагов и понимал — это только начало. Слухи о «знахаре-колдуне», который калечит чемпионов одним ударом и решает исход войн, разойдутся по всей округе.
Но это были проблемы завтрашнего дня, а сегодня мы праздновали победу.
Тронный зал крепости был полон людей. За длинными дубовыми столами расположились все знатные люди рода — воеводы, капитаны, старшие дружинники. На стенах висели боевые знамена, а воздух был тяжел от дыма факелов и напряженного ожидания.
Во главе зала, в высоком кресле с резными подлокотниками, сидел князь Святозар. Он все еще выглядел бледным после долгих месяцев отравления, но в его глазах горел твердый огонь, а голос звучал уверенно. Рядом с ним стояли Ярослав и Степан Игнатьевич.
— Судари, — сказал князь, и разговоры в зале стихли. — Мы собрались здесь, чтобы вершить правосудие. Вчера мы разбили внешних врагов. Сегодня накажем внутренних.
По залу прошел одобрительный гул. Все знали, о чем пойдет речь — о предательстве воеводы Всеволода.
— Стража, — приказал Святозар, — введите обвиняемого.
Тяжелые двери зала распахнулись, и в сопровождении четырех стражников вошел Всеволод. Он шел гордо, с поднятой головой, не выказывая ни страха, ни раскаяния. На руках — кандалы, но держался он с достоинством человека знатного рода.
— Всеволод, — торжественно произнес князь, — ты обвиняешься в измене, заговоре против княжеской власти и покушении на убийство собственного брата.
