Впервые за все это время я почувствовал себя по-настоящему свободным. Свободным, чтобы перестать бороться за чужие цели и начать следовать своей собственной мечте.
— Что скажешь? — спросил князь, протягивая мне золотой кубок.
— Я… — начал я и осекся. Слова не шли. — Благодарю вас, князь. Это больше, чем я мог мечтать.
— Это меньше, чем ты заслужил, — ответил Святозар. — Пей за здоровье рода Веверинов!
Я взял кубок и поднял его высоко над головой:
— За справедливость! За честь! За род Соколовых!
— За боярина Веверина! — ответил весь зал, и сотни кубков поднялись вверх.
Я осушил кубок одним глотком. Вино было сладким, но не слаще этого момента торжества.
— А теперь, — сказал князь, — продолжим празднование! Сегодня у нас двойной праздник — победа над врагами и возвращение достойного человека в благородное сословие!
Пир продолжился с удвоенной силой. Ко мне подходили воины, поздравляли, хлопали по плечу. Капитаны рассказывали о битве, спрашивали советы, предлагали дружбу.
Я больше не был чужаком. Больше не был просто знахарем, которого терпят из-за полезных навыков.
Теперь я был боярином Алексеем Веверином — дворянином, равным среди равных, человеком, чья честь была официально признана.
Род Веверинов снова существовал.
Пир продолжался до глубокой ночи. Я сидел теперь не за боковым столом, а рядом с князем — на почетном месте, подобающем моему новому статусу. Странное ощущение — еще утром я был просто знахарем, а теперь…
— Боярин Веверин, — обратился ко мне старый воевода Ратибор с непривычным, но искренним уважением в голосе. — Позволь поинтересоваться твоими планами?
— Планы? — переспросил я, отпивая из золотого кубка. — Пока еще не определился, воевода.
— А я вот думаю, — вмешался капитан Мирослав, — что титул без земли — это просто красивое слово. Не пора ли нашему новому боярину обзавестись родовым гнездом?
— Вот именно! — воскликнул князь Святозар. — Какой боярин без собственных владений? Алексей, мы должны решить этот вопрос.
Он сделал знак, и они — я, князь, Ярослав и Степан Игнатьевич — сдвинулись ближе, образуя небольшой совет прямо посреди шумного пира.
— У нас есть несколько вариантов, — начал Степан Игнатьевич деловым тоном. — Первый — земли на юге, у Медовой реки. Спокойное, богатое место. Крестьяне сыты, налоги платят исправно. Будешь жить в достатке и покое.
— Скука смертная, — тут же отмахнулся Ярослав. — Алексей не из тех, кто будет пчел разводить. Отец, а что насчет земель Морозовых, тех, что мы отбили у западной границы? Вот где простор для настоящего воина! Построить новую крепость, держать границу…
— Слишком опасно, — возразил Степан. — Это постоянная война. Алексею сейчас нужно не воевать, а строить.
Князь задумался, а потом посмотрел на меня.
— Есть еще одно место. Пустошь к северу от крепости. Там, где раньше была деревня Красное.
Я помнил то место. Небольшая долина с плодородными землями, но заброшенная после последнего мора.
— Помню. Но там же ни души уже лет десять.
— Именно! — глаза князя загорелись. — Земли прекрасные, отдохнувшие. Место стратегически важное — контролирует северную торговую дорогу. А главное, ты сможешь начать все с нуля, как подобает возродившемуся роду. Никаких старых устоев, никаких недовольных бояр. Только твоя воля и твои правила.
Идея была невероятно заманчивой. Не управлять тем, что уже есть, а создавать новое.
— Но кто будет там жить? — спросил я. — Откуда взять крестьян, ремесленников?
— А вот тут у нас есть готовое решение, — усмехнулся Степан Игнатьевич. — Пленные Морозовы. Сотни здоровых, умелых мужиков, которые сейчас сидят без дела.
— Гениально! — воскликнул Ярослав. — Предложить им выбор: сгнить в темнице или получить свободу, дом и землю в аренду на службе у нового господина! Бывшие враги станут твоими первыми подданными. Это покажет всем, что мы умеем не только побеждать, но и править мудро.
Я слушал их, и картина начала складываться. Создать собственное, независимое поместье. Стать настоящим феодалом, а не просто придворным знахарем. Использовать пленных как рабочую силу… это был шанс, который выпадает раз в жизни.
— Я никогда не управлял поместьем, — честно признался я.
— Научишься, — уверенно сказал Степан Игнатьевич. — У тебя есть ум и воля. Остальное — дело техники. Мы поможем советом.
Идея была невероятно заманчивой. Создать собственное, независимое поместье. Стать настоящим феодалом. Использовать пленных как рабочую силу… Разум кричал, что это шанс, который выпадает раз в жизни. Шанс на истинную силу, независимость, на то, чтобы имя Веверинов снова стало весомым.
Но где-то в глубине души что-то противилось этому. Тихий, но настойчивый голос, который шептал: «А ты этого хочешь? Управлять крестьянами, считать налоги, разбирать споры о меже? Ты уверен, что это твой путь? Ты только что был счастлив у огня, с ножом в руке, а теперь снова уходишь от этого?».
