Двадцать пять единиц опыта были приятным бонусом, но следующее уведомление заставило мое сердце забиться чаще. Оно было другим, выделенным особым, золотистым свечением.
[ВНИМАНИЕ! Вы успешно противодействовали негативному медицинскому статусу, используя целенаправленный рецепт.]
[Ваше понимание кулинарной алхимии возросло.]
[В навыке [Анализ Ингредиентов] разблокирован новый поисковый фильтр: «Лекарственные Свойства».]
[Доступные подкатегории для поиска: «Дыхательная система», «Пищеварительная система».]
Я замер, переваривая информацию. Это было не просто начисление очков, а качественное улучшение моего главного инструмента! Теперь я мог не просто сканировать случайные растения в надежде найти что-то полезное. Я мог целенаправленно искать ингредиенты для лечения конкретных болезней. Мой Дар из простого анализатора превращался в мощный диагностический и исследовательский комплекс
Получив немного сил и чуть больше восстановившись, я больше не мог мириться с тем хаосом, что царил на кухне Прохора. Это было выше моих сил. Это оскорбляло меня как профессионала и я начал свою тихую войну с грязью и беспорядком.
Мои действия были почти незаметны. Проходя мимо стола, где были свалены овощи, я за несколько секунд раскладывал их по типу: морковь к моркови, брюква к брюкве. Увидев засаленную тряпку, когда никто не смотрел, быстро споласкивал ее в бочке с водой.
Ночью, в своем тайнике, потратил час, методично затачивая свой ржавый обломок о точильный камень, который нашел на полу. На следующий день у меня был хоть и уродливый, но острый нож. Эти мелкие, незначительные действия понемногу меняли атмосферу. Глядя на мой порядок, другие поварята подсознательно начинали работать чуть аккуратнее. Я сеял семена цивилизации в этом царстве энтропии.
Кульминация наступила через пару дней. Прохору поручили приготовить особое блюдо для управляющего, Степана Игнатьевича. Мясное рагу, но мясо, которое выдали со склада, оказалось от старого быка, жесткое и жилистое. Прохор, поварив его час, попробовал его и разразился проклятиями.
— Дерьмо! — ревел он, швырнув черпак на пол. — Жесткое, как подошва! Управляющий мне за такое голову открутит!
Он был в ярости и панике, а я увидел свой возможность проверить новую, дерзкую теорию. Я вспомнил, как во время вылазки в лес мой [Анализ] указал на заросли кислых болотных ягод, которые я набрал про запас. Система тогда выдала интересное свойство: [Скрытые свойства: Высокое содержание кислоты эффективно размягчает животный коллаген (соединительную ткань). Отличное средство для маринования жесткого мяса.]
Риск был колоссальным. Давать совет Прохору — все равно что совать голову в пасть медведю, но потенциальная награда слишком велика. Это был шанс получить крошечный рычаг влияния на моего главного врага.
Я дождался, пока он немного остынет, и осторожно подошел, смиренно опустив голову.
— Простите за дерзость…
Прохор вперил в меня налитые кровью глаза.
— Чего тебе, Веверь? Не видишь, я занят!
— Я насчет мяса, — проговорил я тихо, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Моя бабка в деревне так делала, когда мясо было старым… Она говорила, что если самое жесткое мясо обложить на час толченой кислой ягодой, той, что на болотах растет, оно станет мягким, как телятина. Говорила, ее едкий сок все жилы в мясе «растворяет».
Я замолчал, не смея поднять глаз. Я не говорил о ферментах и кислоте, а говорил на его языке. Языке деревенской магии и бабкиных хитростей.
Лицо Прохора исказилось от ярости.
— Ты меня готовить учить будешь, щенок⁈ — прошипел он, и его огромная, тяжелая рука-лопата поднялась для удара.
Я инстинктивно вжал голову в плечи. Сейчас он меня убьет.
Но удар не последовал. Рука Прохора замерла в воздухе. Я осмелился поднять взгляд. В его глазах все еще горела ярость, но к ней примешалось сомнение и любопытство, а еще страх. Страх подать управляющему жесткое, несъедобное мясо и понести за это наказание. Мой дикий, нелепый совет был единственной соломинкой, за которую он мог ухватиться.
Он стоял надо мной, тяжело дыша, его рука все еще была занесена. В его маленьких глазках шла битва между его гордыней и его страхом и я не знал, что победит.
Я инстинктивно вжал голову в плечи, ожидая сокрушительного удара. Рука Прохора, тяжелая, замерла в воздухе на долю секунды. Я смотрел на нее снизу вверх, на его побелевшие костяшки, на грязные, обломанные ногти. Видел, как на его толстой шее вздулась и запульсировала вена, а лицо, и без того багровое от вечного гнева и выпивки, налилось темной, почти фиолетовой кровью.
Вся кухня замерла вместе со мной. Тишина была настолько плотной, что, казалось, ее можно потрогать. Ее нарушало лишь потрескивание дров в главном очаге и тяжелое сопение самого Прохора, обдававшее меня волной запаха пота, лука и застарелого перегара.
Его маленькие, глубоко посаженные глазки впились в меня, и в них горел чистый, незамутненный гнев. Он был оскорблен до глубины своей примитивной души.
