Вольфганга не видно. Наверное, он в загоне у молодняка. Или на другой стороне у инкубатора. Солнце скрылось за облаками. Слева – вольер для селекционного трио. Самец вышел из загона, проковылял на ногах-ходулях по выгону. Серо-коричневая самка двигалась вслед за ним, на подобающем расстоянии. Оба шагали неторопливо, немного раскачиваясь, как будто в туфлях на высоких каблуках. Два движущихся абажура. При ходьбе они слегка двигали шеями вперед-назад в поисках равновесия. Как марионетки. На невидимых нитях. Движение шеи предвосхищало каждое движение туловища.
Две птицы пустыни. Разглядывают все вокруг и бессмысленно таращатся вдаль. Степные животные. Правильно. Здесь и есть степь. Не только жирафы и страусы родом из Африки, но и человек тоже. Хотя, эти страусы родились здесь, родины своей они никогда не видели. Но она ведь тоже в Африке никогда не была.
В Деммине с недавних пор разводили осетров для производства икры. Для российского рынка. По крайней мере, двадцать рабочих мест. Курочка по зернышку клюет. А где-то на просторах Бранденбурга в поймах озер пасется небольшое стадо азиатских буйволов. Сплошные гастарбайтеры. В конце концов, картофель – тоже импортный продукт.
Страусы могут найти корм даже в неплодородной местности. И климат им подходит. Только зимой с ними сложно. Держать птиц на улице – замерзнут. А запирать их надолго не получается. Максимум на два-три дня. Но через три дня они уже полны решимости вырваться на волю. Взаперти они не выдерживают. Это ведь птицы-бегуны.
Вторая самка согнула ноги и опустилась под дощатой будкой на свои динозаврьи лапы. Прижавшись грудью к земле, стала купаться в песке. Она поворачивала голову по земле, как змея, и подгребала к телу песок короткими крыльями. Оба других страуса прогуливались теперь вдоль изгороди, у которой Вольфганг скруглил углы. Самец подошел ближе. Просунул голову сквозь ячейку в ограде. Отверстие было достаточно большим, чтобы страус мог протиснуть в него свою маленькую головку. Все птицы ищут убежище, чтобы спрятаться, и даже низшие животные умеют правильно оценивать силу и размеры своего тела. Но только не страусы. Со всей силой пытаются они протиснуть голову сквозь петли проволоки и деревянные щели. Инстинктивное желание спрятаться. К страусам следует приближаться со смирением. Хрящеватые пальцы в коричневой грязи. Бедра, покрытие длинной белой щетиной, жирные поры, гусиная кожа. Растрепанная белая нижняя юбка под черным, эластичным оперением. Короткие, бесполезные крылья. Движения страуса, от одного пучка травы к другому, резкие и неловкие, всегда нерешительные, всегда любопытно-недоверчивые. Его волосатые ноздри. Пушок на крошечной голове. Вот глаза действительно хороши. Два шарообразных яблока в маленьком черепе. Большие, черные, блестящие. Длинные, темные ресницы. Внимательный и бездумный взгляд.
Где-то скрипнула тележка. Страус тут же вытащил голову. Вытянул шею. Растопырил белые хвостовые перья, угрожая. Так он помчался прочь, глупо переваливаясь по сырому вязкому выгону.
Из хлева напротив донесся громкий шум. Ворота открылись, и стая молодняка вырвалась наружу, напирая друг на друга, понеслась галопом, гигантскими шагами. Как табун лошадей. Шеи раскачиваются, словно маятники. Один из страусов растопырил крылья, и все повторили за ним. Вся стая расправила крылья. Они бегали кругами, постепенно их сужая, и били редуцированными крыльями, как будто собирались взлететь. Пируэтный танец.
Громкое карканье. Стая ворон, казалось, упала прямо с неба. Освещение, как в кино, как при съемке из затемнения, всё как будто в лучах прожектора. Четко очерченные облака. Невыносимо, но красиво. Пахло землей. Страусы танцевали на выгоне. Инга Ломарк стояла у изгороди и смотрела.
