Колонна снова двинулась. За километр, вдоль дороги сидели вдоль пехотинцы, спустив ноги в кюветы, смотрели сквозь колонну, равнодушные ко всему. Танки бросали им в лицо земляной пыль вместе с вонючим дымом, но те даже не отворачивались. Видно было, что они устали до смерти. Стреляя выхлопами и лязгая гусеницами, колонна нырнула в молоденькую посадку и там остановилась. Назад, к машине комбата, рысью пробежали ротные и взводные командиры. Прекратился надоевший рев дизелей и лязг гусениц. Стало так тихо вокруг, что, если бы не запыленные, пропахшие соляркой танки, ничто не напоминало бы войну.
Пахомов услышал голос комбата, потом самого командира бригады и оглянулся. У машин второй роты стояли кучкой командиры батальонов и еще несколько, в плащ-накидках, в фуражках высшего комсостава. На обочине стояли три командирские "газики" - полноприводные вездеходы ГАЗ-64. Такие сержант видел только у командующего Ленинградским округом, когда тот приезжал как-то проверять их бригаду. Именно тогда Валерий и получил свои наградной часы прямо на танковой директрисе. Видимо, большое начальство разговаривает с командованием бригады, подумал Пахомов, следовательно, за час-два они вступят в бой.
Начальство стояло так близко, что Пахомов слышал их голоса, но разобрать ни слова не мог. Командование бригады в лице комбрига и комбатов то оживленно обсуждало, а двое в плащ-накидках смотрели планшетку с картой, бросали по несколько слов и умолкали надолго. Лица у всех были недовольны. Пахомов расстроился: недовольство начальства выходит боком для подчиненных. Но поскольку поделить этой умной мыслью было не с кем, - механик возился в своей норе и на все проблемы начальства ему было наплевать, - спрятался в башне, ненароком не попасть товарищам начальникам под горячую руку.
Действительно, командир семнадцатой танковой бригады вместе с командирами батальонов получал боевой приказ от командира шестой танкового корпуса. Задачу подчиненным комдив [54] ставил скрипучим, железным голосом с недовольным, брезгливо выражением на лице. Однако это в комдива было не от плохого от природы характера. Морщиться и говорить сквозь зубы заставляла обстановка, очень плохая.
Армейская Сумская группа генерал-майора Малиновского пятилась неохотно, злобно огрызаясь на каждом рубеже. План наступления уже давно был сорван и командующий фронтом, командарм [55] второго ранга Жуков утром выразил ему свое недовольство. Тем более было обидно, что на направлении наступления его корпуса прикрывали отход украинских войск батальона территориальной обороны, резервисты. И сокрушить их одним мощным ударом никак не удавалось - в близкий бой противник не вступал, прикрывался сплошными минными полями и наносил частям корпуса потерь издали мощными огневыми ударами дальнобойной артиллерии и ракетными установками. И удары эти были точными, враг бил не наугад.
Да еще действия диверсионных отрядов противника на путях снабжения. Казалось, мелкие комариные укусы, а наладить нормальный ритм боевой работы никак не удавалось. Короткие огневые контакты с диверсантами были исключением из правил, противник действовал с основ, минировал дороги, но основной работой диверсионных групп было корректировки артиллерийского огня. А на второй день войны добавились еще и удары авиации.
Было от чего нервничать комдиву.
- Запомните, дорога будет каждая минута. Как только двадцать девятая бригада проломает для вас проход, немедленно выходить на шоссе Кролевец-Киев, и Чтобы через пятнадцать минут ваши батальоны, товарищ полковник, были в этому городе. Запомнили, через пятнадцать минут! Сбросить гусеницы и вперед! Иначе вас размолотят Ракетный установки, как уже размолотилы тридцатую бригаду. Поддержать артиллерии не смогу - в корпусных артполков не хватает дальности пушек. После рассчитывай только на себя и приданную пехоту. Должности друг инженерно-штурмовой батальон на танки и вперед! Остальная пехота подтянется позже, как только ваша бригада захватить город и собьет противника с позиций. Главное, не дайте им стрелять. Думаю, тогда и артполк СУМЭ протолкнуть.
- Но это противоречит уставу, товарищ комдив. - Возразил командир первого батальона.
Глаза у комдива безумно метнулись, но он сдержался.
- Мне тоже пришлось изучать устав, товарищ майор. - Ровным, равно скрипучим голосом отрезал командир корпуса. - Повторяю, пехоту и артиллерии не ждать. Не теряете и минуты, рвать к городу. Сейчас ровно Десять тридцать. ПРИКАЗЫВАЮ захватить Кролевец в одиннадцать сорок.
- Не можем, товарищ комдив, у нас средняя скорость 40 километров в час, и потом, Еще гусеницы надо Уложить. А по нормативу, Чтобы снять гусеницы и Уложить их, требуется полчаса. А если какой-то экипаж замешкается, на укладку уйдёт больше минут сорок-пятьдесят, а то и время. Мы просто не успею ...
Командир корпуса со странной застывшей улыбкой смотрел на командира бригады.